— Вы извините, что вмешиваюсь. В гостиницах свои порядки, тут уж ничего не попишешь, но у меня найдется комната. Вы не бойтесь, я всю жизнь тут, в аэропорту. Можете вон у них спросить. — Роберт кивнул в сторону стойки администратора. — Переночуете, а там разберетесь. Денег не возьму. Собака у меня, но ее бояться нечего, не кусается.
Женщина внимательно посмотрела на него, потом обернулась к девушке-администратору. Та кивнула, подтверждая, что все правда. В этом взгляде в упор не было мольбы, отчаяния, растерянности. Роберту показалось, что она смотрит так, как привыкли смотреть решительные и хладнокровные люди, которым нужно прямо сейчас принять важное решение, рискнуть. Вики смотрела так на хирурга, когда отдавала Нору вырезать аппендицит, и не прогадала — руки у дежурного врача оказались золотые.
Роберт уже представлял, что удобнее всего будет разместить их в комнате Норы. И постельное белье у него есть новое, которое еще Вики покупала. Только паука из угла над шкафом надо прогнать, а то девочка испугается.
Леон обычно сразу засыпал в самолете. В воздухе ему всегда снилось что-то потрясающее, вроде путешествий во времени. Однако в этот раз рядом оказалась похожая на сухую ветку старушка, которой явно не хватало собеседника.
— Простите, я должна вам это сказать! — Старушка сверкнула новыми зубами. — Вы жутко похожи на моего правнука! Держу пари, вам двадцать пять!
Леон рассматривал попутчицу, отыскивая в ее облике те приметы роскоши, которые не очевидны порознь, а вместе дают впечатление «спокойного богатства» — так он это определял.
— Нет, мне немного больше.
— Хм, тогда вам тридцать! — возликовала старушка.
— Мне тридцать четыре.
«Какого черта! — мысленно возмутился Леон, продолжая улыбаться. — Сейчас я должен буду всю дорогу слушать мемуары».
— В общем, вы похожи на моего правнука, и это хорошо. Значит, мы подружимся. Вы ведь не собираетесь улечься спать? Поверьте, нет ничего лучше, чем болтать с незнакомцами в дороге. Хотите лакричных конфет?
— Нет, спасибо! Я как раз думал, что во сне время летит быстрее и…
— Как хорошо, что вы меня повстречали! — Мадам отправила в рот конфету. — Я должна вам сказать, что нельзя торопить время. Живите помедленнее и, главное, наяву.
Стюардесса в немыслимой шляпке (ох уж эти авиакомпании!) проверила ремни безопасности, улыбнулась Леону и наклонилась к его попутчице:
— Все в порядке, мадам? Может быть, плед?
— Нет, не надо. Позже мы с молодым человеком выберем напитки, а точнее — хлопнем виски.
— Непременно.
Самолет вырулил на взлетную полосу. Леон глянул в иллюминатор и увидел терминал, в котором коротал ночь на детской площадке. Он смотрел в ту сторону, пока самолет не развернулся. Сейчас начнется разбег, набор высоты. Леон закрыл глаза.
— Представляете, что я вам расскажу? — услышал он у самого уха.
— Что? — Вздрогнув, Леон открыл глаза.
— Не нервничайте! Мы уже в воздухе, — улыбнулась старушка. — Надеюсь, вы не боитесь летать?
— Нет, я не боюсь.
— Вот и славно. Ну не в космос же нас запускают. Хотя уже и там куча народу побывала. Представляете, я ведь старше первой женщины-космонавта! И теоретически вполне могла бы ею стать, потому что с детства увлекалась аэропланами. Точнее, не с детства. Это я загнула. В моем детстве были другие увлечения. Но с юности уж точно! А мой отец дружил с Орвиллом Райтом. Уилбур уже умер к тому времени. Фантастика! У них не было ничего, кроме мечты и упорства. Этого хватило, чтобы изобрести управляемый летательный аппарат. С ума сойти! — Попутчица Леона всплеснула руками.
— Однако в их родном городе первый полет «Флаера» остался незамеченным. — Леон решил понаблюдать, какой эффект произведет его эрудиция на мадам. — А в тысяча девятьсот шестом году вышла статья «Flyer or a liar?», помните?
— В утренней газете не доводилось читать, — засмеялась старушка. — Я все же не такое ископаемое. И в девятьсот шестом году мой отец еще даже не пригласил мою мать на каток в Петербурге.
Леон смутился. Он не хотел ее обидеть. Просто неуклюже пошутил.
— Кстати, меня зовут Агнесс.
— Леон.
— Знаете, кого я встретила в аэропорту, когда выходила утром из гостиницы?
— Кого же?
— Обыкновенного серого зайца. Он вышел из клумбы.
— В котелке и с тросточкой? — не удержался Леон.
— Почти, — засмеялась Агнесс. — Я подумала, что это знак. Вся наша жизнь состоит из знаков. Поэтому, когда я вошла в терминал и споткнулась еще об одного зайца, не удивилась ни капельки.
— В терминале? — спросил Леон и почувствовал, что «знаки» заставили его внутренне поежиться.
— Да. В терминале тоже есть зайцы. — Агнесс вытащила из-под сиденья сумку и порылась в ней. — Вот!
Она держала в руках тряпочного зайца с обвисшими ушами.
— Откуда он у вас?! — не сдержался Леон.
— Сам бросился под ноги. Я же сказала, что споткнулась об него.
— А вы можете отдать его мне? То есть продать, конечно.
— Вы коллекционируете зайцев? — усмехнулась Агнесс.
— Да, — уверенно ответил Леон.