Хэл не поверил своим глазам, когда увидел Агнесс. Он, прикрыв по обыкновению глаза, сидел в клумбе в ожидании сумерек. Вдруг кто-то нахально уселся ему на нос. Это была не Агнесс. На заячий нос приземлился паук. Он сосредоточенно починял свои сети после удачной охоты, но что-то пошло не так, и ловец мух свалился с листка. Хэл чихнул, заодно решил выглянуть в просвет между ветками и листьями. Тут он и заметил Агнесс у дверей гостиницы. Она ждала, пока носильщики уложат ее роскошные чемоданы в машину-перевозчик.
Хэл сразу узнал ее, хотя никому другому на его месте и в голову бы не пришло рассмотреть в даме весьма почтенного возраста ту девочку, которую Хэл встретил однажды. Давно. Очень давно. Это было после войны. Какой именно, Хэл не помнил. Или не знал. Имеет он право что-то не знать или не помнить? Аэропорту исполнилось тогда десять лет. Конечно, ни о какой гостинице и речи не было. Маленькая Агнесс в бархатном платье цвета мха стояла тогда рядом с красивой машиной. И ее блестящие вишневые туфли он тоже запомнил. Конечно, девочка была не одна. Рядом стоял пожилой мужчина в темном костюме и шляпе. Он о чем-то говорил с летчиком. Оба смеялись. Девочка явно скучала.
— Папа, ты обещал, что я полечу на новом самолете! — Она подергала мужчину в костюме за рукав. — Я не боюсь! Это ведь ты его придумал!
— Агнесс, машина еще не прошла все испытания. Тебе придется подождать, — засмеялся отец.
— Не вешай нос! — приободрил девочку летчик. — Еще несколько лет, и ты сможешь сесть за штурвал.
— Э-э! Минуточку! Я не давал на это отеческого благословения, — шутливо погрозил пальцем отец и обнял Агнесс за плечи.
— Тогда мне нужен шлем! Я хочу примерить шлем! — Она вырвалась и запрыгала, намереваясь стянуть с летчика кожаный шлем с очками.
— Прекрати, Агнесс! Мне неловко за тебя! — в голосе отца не было ни капли раздражения.
Летчик снял шлем и нахлобучил его на голову девочки, примяв кудри:
— Ну и как?
— Отлично! — Агнесс тут же натянула очки и, раскинув руки, побежала по полю. Ее вишневые туфельки мелькали в траве. — У-у-у-у-у!
— Вот увидите, она станет летчицей! Ну, или я на ней женюсь! — радостно сообщил летчик.
— Не особо удачная шутка, парень!
— А я не шучу. Всяко может быть.
Хэл тогда еле успел отпрыгнуть в сторону, иначе Агнесс точно споткнулась бы об него.
— Папа! Тут заяц! Настоящий заяц! — закричала она, размахивая руками.
Хэл опрометью кинулся к ближайшим кустам.
— В аэропорту еще водятся зайцы?
— Я хочу взять с собой в полет живого зайца. — Запыхавшаяся Агнесс обняла отца и запрокинула голову, отчего шлем едва не свалился.
— Я не против. Бери! Только для начала ему нужно пройти медицинскую комиссию…
— И отпроситься у жены, — засмеялся летчик.
«У какой еще жены?! — возмутился Хэл, который все отлично слышал. — Еще чего не хватало!»
Потом Агнесс вернула шлем и очки хозяину, побродила немного по полю, собирая букетик из клевера, и присела на траву, скрестив ноги по-турецки, совсем рядом с убежищем Хэла. Ее лицо, еще румяное от бега, стало сосредоточенным и серьезным. Хэл долго разглядывал девочку, а потом тихонько вышел из кустов.
— Ой, — прошептала Агнесс, повернув голову.
— Тсс, — сказал Хэл.
И вот он увидел ее снова, спустя семьдесят лет, если быть точным, а Хэл желал быть точным. Никаких сомнений — это Агнесс. Та самая. Хэл помешкал минуту и снова вышел к ней. Он всего лишь хотел узнать, удалось ли ей полететь на самолете, который построил ее отец, или она вышла замуж за летчика? Ну, и на всякий случай Хэл хотел предупредить, что готов к полету. Давно готов. И Агнесс может на него рассчитывать. Медицинская комиссия — это пустяки, а жены у него нет и не было.
— Матерь Божья! Заяц! — заголосила Агнесс.
— Прошу в машину, мадам!
— Эти гостиничные шоферы вечно влезают не вовремя! — пробурчал Внутренний Голос.
В кои-то веки Хэл с ним согласился.
В автобусе глаза сразу закрылись. Мия прижалась к маме и затихла.
— Ехать совсем недалеко, — прошептал Роберт.
— Она очень устала. — Саша пригладила дочери волосы.
Мия представила, как папа сейчас чистит зубы электрической щеткой с жужжалкой и ему не за кем бегать по комнатам, изображая гигантскую пчелу. Мия всегда удирала и пряталась под лестницей или с визгом карабкалась на кожаный диван в гостиной. Он был скрипучий и скользкий.
— Кого я сейчас ужалю? Ага! — догонял папа.
Потом Мия нажимала указательным пальцем на кнопку, щетка замолкала, и пчела оказывалась обезврежена.