Сам разговор, большая комната в полицейском участке, где за стеклянной перегородкой ее допрашивала следователь, мелькание людей в форме — все это казалось Саше случайностью. Не может быть! Ошибка! Ее муж задержан до выяснения обстоятельств, а она — свидетель. Свидетель чего? Пол не мог совершить ничего противозаконного, он аккуратный, исполнительный, он на хорошем счету на работе. Так и хотелось сказать следователю: «Вы не там ищете, мой муж точно не преступник». Вдруг стали дрожать ноги, ходили ходуном, прямо хоть связывай.
— Извините, я волнуюсь за ребенка. Долго еще?
Женщина-полицейский положила бланк в папку и уставилась в монитор. Саша рассматривала ее тугие африканские косички, круглые уши, приплюснутый нос, ладно сидящую форменную рубашку.
— Мы допросили соседей. И они замечали, что последнее время отношения в вашей семье были, мягко говоря, сложными. Самое время рассказать об этом.
Саша облизала губы.
— Я не знаю, что еще рассказать. У нас обычная семья. Я не знаю, за что арестован мой муж. Может, вы уже объясните?
— Непременно. Можете идти. Всего доброго.
Саша поднялась с жесткого стула и пошла к двери. На затертом ковролине лежали солнечные квадраты. Она ступала с одного на другой. Можно прыгать, как в классики.
— Не волнуйтесь, — послышалось за спиной. Саша обернулась. — До вынесения обвинения ваш муж является подозреваемым. Мы работаем. Думаю, для вас было бы разумным контактировать с социальными службами. И если вы смогли бы предоставить данные о вашем фактическом местонахождении за последние три недели, это помогло бы следствию.
— А сколько продлится следствие? Сколько он будет находиться в тюрьме? — Саша слышала свой дребезжащий голос со стороны.
— Он не в тюрьме. Не путайте, пожалуйста, — сухо поправила следователь. — Жду от вас информацию о местонахождении и подтверждающие контакты. Всего доброго!
Мимо пробежал совсем юный парнишка со стаканом кофе в вытянутой руке. Он слегка задел Сашу, извинился и старательно нахмурился, как и положено настоящему полицейскому.
Солнце почти зашло — вот-вот провалится за кромку леса, как тяжелая монетка исчезает в прорези детской копилки. Хотелось вина и сыра, но из-за таблеток не выпьешь теперь и глотка, а сыра в холодильнике не было. Ничего, завтра можно съездить за продуктами, а сейчас хорошо просто сидеть и смотреть вдаль, благо с этой стороны мало домов и виден лес. Спасибо полицейским — разрешили отмыть комнаты. Пока получилось начерно — подтерла видимую грязь, выкинула половик из прихожей, — а завтра наведет настоящий порядок сама, без уборщиков.
На плетеный столик сел не угомонившийся за день воробей и клюнул хлебную крошку. За спиной надувалась занавеска. В детской спала маленькая девочка. Из-за леса медленно выплывал огромный воздушный шар. С балкона не видны были узоры его купола и цветы, которыми была убрана корзина. Не слышен был тихий разговор пассажиров. Они неторопливо беседовали, а один пил из бокала, прикрывая от удовольствия глаза. Корзина покачивалась посреди неба, как люлька, — кач-кач. А внизу, еле различимые в темноте, топорщились еловые макушки — одна к одной, как щетинки на одежной щетке. Пассажиры разглядели вдалеке балкон, на котором зажглась лампа.
— Жалко-то как, — сказал один и поправил на носу круглые очки в тонкой оправе.
— Жалко, конечно, — согласился второй.
— И что дальше будем делать?
— Ты у меня спрашиваешь? Я тебе что, волшебник?
— Но ты погляди, как хорошо получилось с Хэлом! Нельзя же все остальное оставить так! Девочка уверена, что Грак всесилен. Ну куда годится?
Облаков не было. На ясном небе легко различались и Большая Медведица с медвежонком, и другие созвездия. А некоторые крупные звезды, мерцая, двигались по небосводу, потому что это были не звезды, а огни самолетов.
— Луна-то хороша, — сказал второй пассажир, думая о своем.
Он достал из нагрудного кармана аккуратной курточки блокнот, карандаш, отлистал исписанные страницы и, подставив колено, начал строчить.
— Что ты там видишь? Темно ведь.
— Погоди.
Очкарик заглянул ему через плечо и прочитал: «Луна похожа на случайный отпечаток детского пальца, угодившего в белила».
— Пфф! — фыркнул он. — Любишь всякие завитушки.
Они еще с полчаса качались в корзине, глядели в бинокли на балкон, сдвинув на затылки канотье с широкими атласными лентами. Потом вспомнили, что время аренды воздушного шара истекает и пора возвращаться. Шар вздрогнул и стал подниматься, постепенно набирая скорость. Пассажиры принялись складывать в кофр пустые уже бокалы на длинных ножках, початую коробку шоколадных конфет, сыр в хрустящей бумаге, убрали бинокли и присели на всякий случай, чтобы не вывалиться ненароком. Тот, который носил очки в тонкой оправе, подумал, что надо бы отладить Саше Внутренний Голос. Он у нее слишком тихий и скромный, лепечет неразборчиво, когда надо трубить изо всех сил. Да и вообще много дел еще. Много.
Редактор:
Иллюстрации:
Искусствовед: