- Когда я работал в НИИ, мне приходилось общаться с такими ученными, которые, - тут он засмеялся и поглядел по сторонам от себя. - Которые, вы не поверите, верили взаправду во всякие колдовские дела... Как жаль, что ваш друг сбежал... Однако, таких ученых очень много.
- Колян? - Игорь бросил рассеянные взгляды по комнате. - В сортир, наверное, вышел.
- Ну, а вы Александр, - обратился гость неожиданно к Малому Сани. - Кого бы предпочли в качестве своего палача?
- А я, - почти с гордость просифонил Александр. - Никого. Потому что мне вот эти ваши признания, деньги, известность не нужны. А если бы меня заставили я бы просто бы отказался. Я своей жизнью абсолютно доволен, и я не из тех, кто будет задумываться, как себя жизни лишить.
- Вот это вы напрасно, Александр, все об этом хоть раз задумываются, - тихо произнес Евгений Александрович. - А я если честно выбрал бы какую-нибудь знаменитость, например, президента страны. А что? Кажется, это самый видный палач.
8.
Бежал он так стремительно, что когда падал и поднимался, то совсем не чувствовал боли. Иногда он оглядывался в сторону дачных домиков. Но было облачно, темнота пожирала пространство со всех сторон. Фонарные столбы не освещали ему путь. Николай передвигался по памяти, ноги несли его. На спине прыгал рюкзак.
Когда дачная зона осталась позади, и дорога стала асфальтовая, он побежал по ней, а не по обочине так было безопаснее. Машин практически не ездило ночью. Парень не останавливался на передышку, хотя задыхался сильно. Правда перед самым домом он заметил полицейский патруль, замедлился и укрылся за деревом. В рюкзаке у него все еще лежала окровавленная монтировка. Нужно было давно от нее избавится. Почему он этого еще не сделал?
Чтобы не будить мать парень как обычно тихо вошел в квартиру, разделся в коридоре и проскользнул в свою комнату. Рюкзак с награбленным и орудием убийства он зашвырнул под кровать. В одежде опустился на постель, закрылся с головой одеялом и в считанные секунды отключился...
Сперва, он слышал знакомые звуки: кран и воду в нем, топот тапочек, ключи, пальто - мама собиралась на работу. Через несколько минут она в одежде заглянула к ему в дверь:
- Сына, просыпайся. На работу пора. Ты слышишь? Тебя где носило всю ночь? Во сколько ты пришел?.. Ладно, мне некогда. Сама опаздываю.
- Иди уже, - Николай подал признаки жизни и заворочался. Она еще раз предупредила о работе и ушла, хлопнув дверью. Квартира успокоилась, застыла. Парень лежал и размышлял или вспоминал произошедшее прошлой ночью. Как сон, далекое воспоминание.
Зазвонил будильник на телефоне возвещавший, что пора на работу. Парень потянулся к нему, поглядел и увидев несколько пропущенных вызовов от друзей, тяжело вздохнул. Видно, звонить сейчас ему не хотелось. Коля спустил ноги на пол. Только сейчас он заметил кровь на штанах и куртке - отвратительные черные засохшие пятна. Одежду он снял немедленно, долго думал куда бы ее деть, потом полез под кровать за рюкзаком. Рюкзака под кроватью не было.
- Он у меня, - раздался голос. От неожиданности парня подбросила над полом и кинуло на кровать. Все это врем он думал, что один в комнате. Как он здесь очутился? Разве что материализовался из воздуха. Сердце парня колотилось с невероятной частотой, казалось, ему стало трудно дышать. На стуле в противоположной части комнаты сидел мужчина.
- Кто вы? - испуганно промямлил Коля, бросая растерянный взгляд на свой рюкзак в руке мужчины. Через мгновение он узнал его. Это был презентабельный в сером костюме мужчина лет сорока с бесцветной кожей на бритом лице с острыми краями. Светлые жабьи глаза смотрели на парня. Тот самый хозяин квартиры. Евгений Александрович.
- Зовут меня, Евгений Александрович, - представился мужчина. - Но ты меня и так знаешь, Николай.
Николай завертел головой. В ответ гость тихо захихикал и осторожно засунул руку в рюкзак.
- Это была ужасная тварь. Исчадья ада. Людоедка. Истеричка. Самодурка, - вынимал мужчина окровавленную монтировку из рюкзака. - Когда мне было как тебе сейчас. Она заставила меня делать ужасные вещи... Старая сука. Я ненавидел ее всем сердцем.
Коля не двигался с места. Его губы то открывались, то закрывались, словно пытались произнести слова, но ничего не получалось.
- Всю мою юность и детство бесконечные издевательства, унижения. Я думал, я умру, не дожив до зрелости, - признался гость и понюхал кончик железного инструмента в его руке. - Только потом с возрастом, спустя много лет я понял, что она меня всю жизнь любила. Любила по-своему конечно.
Его язык скользнул по спекшейся крови на монтировке.
