- Кстати, не будешь так любезен принести пилу, она в комнате слева от входа, - продолжал Геннадий, покручивая между собой пальцами посыпая невидимой солью пол.
Коля кивну, качнулся на месте, разворачивая плечо к коридору. Сперва Николай шел медленно, покачиваясь, вновь увидел тело друга с развернутыми конечностями, прямо перед входной дверью. В мгновение он бросился к выходу. Перепрыгнул труп схватился за ручку крутанул замок, еще раз. Его заклинило. Парень не сдавался. Неожиданно кто-то крепко схватил его сзади и отбросил через себя в другой конец коридора. От сильного удара головой об пол в глазах его потемнело, уши залил гулкий звон, через который доносился голос гостя. Он говорил с ним или сам с собой возможно. Фокус реальности начинал возвращаться, парень цеплялся за стену коридора приподнимался одновременно, удерживая равновесие. Теперь были слышны слова мужчины, который продолжал сидеть на табурете.
- И самое главное, трудись аккуратно, не запачкай стены. В этой квартире живут приличные люди, - он обращался к кому-то за спиной Николая. Парень оглянулся и едва не потерял сознание от увиденного, от ужаса он пополз назад, но быстро уперся в табуретку на которой сидел гость. - Реагенты не жалей, в этот раз я развел менее концентрированно, бери обе канистры. Удачи, Александр Семенович... Теперь с вами, Николай...
Перед ним стояло изуродованное тело его приятеля. Тело напоминало ребус или извращенный опыт врача-садиста. Малой стоял спиной к ним, а голова была развернута в обратную сторону. Вместо красных белков на него смотрели два кровью налитых глазных яблока. От одного взгляда на это дух вылетал вон. В одной руке Саня держал пилу, которую недавно лежала в комнате Николая, в другой руке его были обе канистры. Тело получило указание от Евгений Александровича и захромало в ванную. Прикрыло за собой дверь.
- Не пытайся больше сбежать. Это бесполезно, - продолжил тем временем мужчина, помогая парню подняться. - Но ты скоро получишь возможность покинуть эту квартиру. Все зависит от тебя. Будь внимательным.
- Что это за..., - начал Коля, но губы вновь предательски занемели.
- Думаю, ты не дурак и сам уже догадался, что происходит. И понял, чем это закончится.
- Са...ня, - с усилием выдавил из себя Николай.
- Александр, лишил себя выбора. На мой взгляд глупо. Но это тоже выбор.
До них донеслись равномерный храп пилы из ванной. Звук отвратительный, будто рвут толстый картон.
- Глупые люди неведение называют даром. Никто на земле не знает, как, когда и отчего умрет. Тебе же дается знание и возможность выбрать своего палача. Это своего рода не проклятье, а дар. Для примера я тебе назову одного человека, принявшего это проклятье, и прожившего до самой старости. И умер он от старости. Это реальная история.... Ну и что ты выбираешь? Примешь смерть сейчас или примешь проклятье?
Николай молчал, из глаз текли слезы, взгляд смотрел в одну точку. Взгляд дикий ничего не понимающий.
Евгений Александрович поднялся с табуретки набрал полный стакан из-под крана и поставил рядом с парнем на стол. Задержался перед юношей:
- Пока стакан этот полон воды, ты успеешь подумать о своем выборе, но лишь последняя капля испариться, ты последуешь вслед за своим товарищем... Советую хорошенько подумать... Выбирай своего палача. Предоставить его мне и будь проклят до конца своих дней.
После этих слов гость вышел из кухни, исчез в соседней комнате. Коля остался один. Из ванной все еще раздавался звук рвущегося в клочья картона. Парень заставил свою голову повернуться в сторону ванны. В просвете между косяком и дверью виднелось то самое тело. Оно сидело на краю ванной, головы на нем уже не было. Левой рукой оно пилило себе ногу чуть выше колена, правой придерживалось за стенку, чтобы не упасть. Неожиданно вспомнил, что Малой при жизни был левша. Николай сдержал рыдание и отвел взгляд в сторону.
Стакан стоял на столе полный. Интересно сколько нужно времени, чтобы вода сама по себе испарилась? Коля опустился на табурет и уперся лицом в колени, ладонями закрыл уши. Сложно представить, что он сейчас чувствовал. В голове, наверное, проносилась сотня мыслей.
Прошло очень много времени, потому что сидеть стало неудобно. Он выпрямился, поерзал на табурете, встал и сел. Ничего не происходило. Стакан по-прежнему был полон. И ужасные звуки из ванны все еще доносились, но к ним кажется он уже привык. Он закрыл глаза, из-под век скатились слезы.
Ему представилась вся его короткая жизнь. Воспоминая всплывали из темного небытия и растворялись. Портреты, их голоса слышались особенно ярко. Мать, отец, которого он не помнил, бабушка в деревни, к которой он ездил каждое лето, его друзья. Маруся. Его любимая. Особенная. Как же сильно он ее обожал. Ради нее он и полез в ту проклятую квартиру. Обещал свозить ее в Тайланд. Какая она ласкова и нежная. У них еще не было близости. Только короткие поцелуи в подъезде, обжимания дома.
