Для меня он сейчас выглядит, как сопляк. До мужчины не дорос. Мы просто слишком разные, чтобы я смог его понять.
— Мне тоже интересно, где может находиться моя женщина среди ночи? — Смотрит на меня с вызовом, а мне почему-то смешно.
— Твоя, — хмыкает, стараясь меня задеть. — Ты же понимаешь, что она полностью зависит от меня? Я ведь могу и не платить алименты, — нагло улыбается.
— Можешь, — спокойно соглашаюсь. — Можешь совсем о ней забыть и ничего не платить, только скажи, где она может сейчас находиться?
— Так я тебе и сказал, — ежится от порыва холодного ветра.
— Теперь твоя очередь понимать, друг, — зеркалю его ухмылку и опускаю свою руку ему на плечо. Не больно, но чувствительно сжимаю, чтобы показать, кто сильнее и что он отсюда так просто не уйдёт. — Понимаешь?
— Думаешь она останется с тобой после этого? — Оценивает меня взглядом. Да, друг, я тебя ушатаю с одного удара. Можешь не пытаться меня доводить, я уже злой.
— Думаю, с тобой она тоже не останется, — цежу слова. — Как ты планируешь жить на два дома? Или думаешь, что вы все вместе заживёте дружной семьёй? А когда Лиза родит, можно и на нянек не тратиться, да?
— Да, что вы все заладили «когда родит», «когда родит»? Она вообще от меня ушла. Я думал, может Юля знает, где она.
Тишина между нами перекатывается густым грязным месивом. Смотрю на Дрозда. Тот только пожимает плечами. Мол, не знаю, не ведаю и вообще я — одуванчик.
— Лиза беременна, — отпускаю Диму. — Мне Юля сказала, — поясняю, смотря в его удивлённые глаза. Он должен знать. Пусть и от меня. Может быть, тогда хоть что-то до него дойдёт и он протрезвеет от своей напускной значимости. — Что? Она тебе не сказала? Я в какой-то степени даже понимаю её. Видеть, как собственный муж ревнует свою бывшую жену и не даёт ей жизни — то ещё испытание на прочность.
— Я пойду? — Показывает в сторону своей машины, окончательно растерявшийся парень.
— Ключи от квартиры, — протягиваю руку.
— Зачем? — Хмурится, но связку достаёт из кармана.
— Чтобы к Юле, как к себе домой не ходил. Пора бы её отпустить, — он смотрит на меня очень пристально. Изучает каждый миллиметр.
— С дочерью я всё равно буду видеться, — ставит мне условия.
— Тебе никто не запрещает, — пожимаю плечами.
Смотрим друг на друга, словно примеряясь куда лучше ударить. Федя точно не станет вмешиваться, только проконтролирует, чтобы я парня не покалечил. Синяки не в счёт.
— Она скорее всего у своего папы, — говорит после недолгого молчания, вкладывая ключи мне в ладонь, и называет адрес. — Спасибо, — расправляет плечи и идёт к своей машине.
— Кажется, ты снял с него большой груз, — подходит ко мне Федя.
— Кажется, кто-то наконец-то включил мозги, — хмыкаю, не удержавшись от колкости в сторону Димы. — Держи, — отдаю ему ключи от квартиры. — И мне нужна твоя машина.
Федя забирает багаж и идёт ко мне домой, получив ценные указания. Разберётся, надеюсь. До нужного мне адреса доезжаю без проблем, ночные улицы пусты и безлюдны. Сидя в машине, наблюдаю интересную картину. Из парадной выходит знакомый парень, именно с ним Юля встречалась в кафе. Она говорила, что это заказчик, но мне он всё равно жутко не понравился тогда. Как и сейчас, потому что следом за ним, без шапки и в расстёгнутом тонюсеньком пальто, выбегает Юля.
Пока они что-то ищут в машине, я осторожно осматриваюсь и подхожу к парочке поближе. Почему-то, когда бывшая жена уходила в алкозагул, меня не трогало её общение с другими мужчинами, а тут… Помутнение какое-то! И слышу же, о чём разговаривают, но невероятно бесит, потому что они ничего не слышат, а я и не прячусь, и даже не стараюсь быть тихим. Когда, интересно, они успели подружиться?
— Хороший ты всё-таки, — улыбается Юля и глаза её светятся благодарностью. — Спасибо, — тянется к нему, чтобы обнять, но это уже лишнее.
Мне нужно на ком-то сбросить пар, и я просто выталкиваю парнишку. Роль тафгая не моя и обычно это меня пытаются «выключить из игры», но за столько лет на льду я выучил много приёмчиков для устрашения противника.
— Ты снова без шапки, неугомонная женщина, — встаю перед Юлей, готовый к любому раскладу, краем глаза наблюдая, как соперник теряет равновесие, но удерживается на ногах.
Еле сдерживаюсь, чтобы не удушить её в объятиях. Желание прикоснуться к своей женщине лишает разума. Своей ли? Я же просил, разговаривал и объяснял. Хотел, чтобы у нас не было недопониманий. Довела! Какое тут может быть, к чёртовой матери, предложение?
— Мам, смоти, как я могу, — Милана с силой ударяет мяч о землю и тот, пролетая мимо песочницы, уносится в кусты.
Дочка бежит за ним следом. Голый шиповник угрожающе щерится своими колючими ветками, но малышке всё нипочём. Она сносит всё на своём пути. Удивительно, что ещё не порвала курточку или штаны.
Вот и зима почти. Конец ноября радует небольшим снежком, который не торопится таять. Моя пятилетняя хулиганка просит лепить снеговика, но тут можно попробовать сделать только грязевика, ну или, на крайний случай. листовика. Маловато ещё снега. Нагребать придётся со всей детской площадки.
