— Спасибо, мы справимся, — горестно опускаю плечи.
— Где был ваш пёс? И как его зовут? — Спрашивает второй. Даже голоса у них чем-то похожи. Братья?
— Его зовут Масик, — почти плача отвечает Милана.
— На самом деле его зовут Марсель, — уточняю, чтобы потом снова не случилась путаница.
— Прям, как у тренера, — хмыкает он, а я замечаю на рукаве куртки знакомый оскал белого зверя.
— Не переживайте, найдём, — обещает первый. — «Тигры» в беде не бросают, особенно девчонок, — подмигивает Милане, и та радостная несётся искать своего напарника по хулиганству.
Все вместе возвращаемся к магазину. Матвей и Тимофей привязались намертво, особенно после того, как узнали, что это не моя собака, а их тренера. Как тесен мир! Братья вместе с Миланой придумывали план поисков, а я уже думала, как буду извиняться за свою ошибку. Парни оказались близнецами. Их совсем нельзя различить. Только у Тимофея небольшой шрам на верхней губе. Если не приглядываться, то и не заметишь. Матвей радостно скалится и рассказывает, что это он побил брата на детской площадке за то, что тот отказался делиться машинкой, когда им было пять лет.
— Это был единственный раз, когда я тебе уступил, — бьёт Тимофей брата в плечо кулаком. — Младшим надо уступать, — и тут же получает сдачу. Надин горестно вздыхает и мотает головой. Кажется, она тут самая старшая, а никак не два оболтуса, которые цепляют друг друга по поводу и без.
— Марсель, — зову свою потеряшку.
Может быть, он ушёл совсем недалеко? Никто не отзывается. Только сейчас замечаю поводок и ошейник напротив магазина. Снял, а может быть сняли. Мы зовём его все вместе и разделяемся, чтобы быстрее осмотреть территорию вокруг.
— Масик, — всхлипывает дочка, — вейнись. Мася!
Хочу успокоить малышку, сказать ей, что он обязательно найдётся, но не успеваю. Из-за большого, размером с газель, зелёного контейнера выбегает наша пропажа с добычей в зубах. Малышка, радостно попискивая, бежит к нему.
— Стой! — Смотрю на Марселя и дохлого голубя в его зубах. — Не подходи к нему, — говорю Милане, и она останавливается. — Марс, ты — крокодил! — Волна облегчения окутывает с головы до подкашивающихся ног. Мне и самой хочется подбежать к нему, но брезгливость побеждает. До появления дочери я никогда не задумывалась о том, что где-то могут быть опасные микробы и бактерии. Теперь же, каждый предмет кажется чуть ли не биологическим оружием, особенно животное. У него же могут быть и глисты, и лишай, и чёрт знает, что ещё. — Выплюнь! Фу!
Пёс недовольно кладёт птичью тушку рядом с собой и ложится на неё. Обтирается об неё головой, а затем и всем телом. От шока не могу сказать и слова. Меня словно прихватил паралич и не хочет выпускать из своих объятий.
— Фу-у-у-у, — зажимает пальчиками нос Милана.
— Твою… — Смотрю на дочь. При ней точно ругаться не стоит.
— А вот и пропажа. Поздравляем! Вы его нашли, — доносится сзади.
— Угу, — угрюмо киваю. — Только, что теперь с ним делать? — Горестно вздыхаю и оборачиваюсь на смеющихся парней.
— Мыть, — отвечают хором.
— Только их моют раз в полгода, иначе может появиться раздражение и сыпь, — предупреждает, кажется, Тимофей.
— Ну мы пойдём, у нас скоро тренировка. Опаздывать нельзя. Удачи, — желает второй.
Парни, посмеиваясь, уходят, а мы остаёмся один на один с проблемой. Конечно. Как спасать дам, так первые, а как помочь с протухшей насквозь собакой, так тренировка прежде всего. Осторожно, кончиками пальцев, стараясь не задевать, надеваю ошейник на Марса. Благо, он не сопротивляется, только поскуливает и по дороге домой ворчит, как старый дед. Дочь всю дорогу зажимает нос и жалуется на вонь. Кажется, все прохожие осуждающе на нас смотрят.
Сразу загоняю вонючку в ванну. Поливаю его водой и ворчу:
— Раз в полгода. Да я тебя за эти несколько дней уже раз десять помыла. Только попробуй начать чесаться, — приговариваю, намыливая ему шею. — Лапу, — командую. Пёс дрожит, но выполняет всё, что говорю. — И не лезь. Не лезь! Кому говорю? — Отталкиваю наглую морду, когда он пытается меня облизать.
Он снова что-то мямлит на своём. Надеюсь, это оправдания или хотя бы извинения. Вытираю подлеца полотенцем и не выпускаю в квартиру пока мою за ним ванну. Однозначно, собака — не моё животное. Валяется в грязи, может с радостью нырнуть в лужу и таскает всякую дрянь. А ещё выталкивает меня ночью с кровати, хотя должен спать на полу.
— Зайка, возьми фен и посуши его, а я пока схожу наверх и поищу косточку. Ему надо чем-то почистить зубки, чтобы из пасти не воняло.
Малышка с азартом берётся за дело. За эти несколько дней я перестала бояться оставлять их в комнате вдвоём. Мила любит Масика, а он её. Заботится о малышке, как может. Подставляет себя для поддержки, когда они идут по лестнице, играет с ней, таскает самые лучшие палки на улице и доедает с тарелки всё, что она оставляет, чтобы я не ругалась.
Дочь всё ещё на больничном, потому что мы не можем взять с собой на приём пса, а оставлять его одного в квартире чревато последствиями. Итак, частенько вылавливаю на своей кровати его корм. Свинтус!
