— А вы почему не проходите? — Перед нами появляется отец Сергея. Высокий крепкий мужчина. На вид ему около шестидесяти. В руках трость и он прихрамывает. — Ногу потянул, а забинтовали так, будто сломал, — заметив мой взгляд, поясняет. Милана стесняется и поэтому прячется за меня. — Кого ты к нам привёл, Марсель? — Наклоняется мужчина, чтобы рассмотреть дочку. — Солнечного зайчика? Меня дедушкой Денисом зовут, а тебя как?
— Милана, — тихо отвечает и осторожно выглядывает из-за укрытия.
— Милана, — повторяет мужчина. — Хочешь чай? С шоколадкой, — дочка кивает.
— Нам, Денис Петрович, домой пора. Вы извините, но на долго мы не можем задерживаться, — поясняю ситуацию.
— Что ж вы все спешите? Даже на чай с одиноким человеком времени нет, — сетует он.
— АВ! — Поддерживает его Марсель, подходит к нам и тащит Милу за рукав.
— Хорошо, — обречённо соглашаюсь и расстёгиваю курточку.
Денис Петрович оказывается волшебным собеседником. Рассказывает истории из своей жизни, об учениках и студентах. Сначала он работал в школе учителем физики и математики. Потом перешёл в институт. Занимался исследованиями и преподавал. А вот Лидия Анатольевна работала в заводской столовой поваром.
— Она очень любила придумывать рецепты. Это сейчас в интернете можно найти всё, а тогда приходилось книжки покупать или самим выкручиваться. Да, что я. Сейчас найду, — открывает навесной шкаф и достаёт пухлый блокнот. — Вот сюда всё записывала.
Подмечаю, что лежала записная книжка так, словно хозяйка пользуется ею каждый день. Листаю аккуратно. Рассматриваю ровный крупный почерк. Округлые буквы вереницей летят по строчкам.
— И я так делаю, — спотыкаюсь на рецепте ванильных кексов.
— Знаю, Сергей привозил один раз, — мне становится стыдно. Могла бы и подумать. Приехала без угощений.
— Я потом вам ещё передам, — обещаю.
— Хорошо, только без крема. Не люблю я его, — мужчина смотрит на Милану и Марселя. Они притихли в уголочке. Малышку разморило после чая, и она тихонько клюёт носом, а пёс сидит с ней рядом и не даёт упасть. Милота.
— Мы, наверное, пойдём. Как раз в дороге поспит, — беру дочку за руку и тяну на себя. — Зайчик, идём, нам пора.
— А Масик? — Моё солнышко потирает глазки и дуется.
— Он останется тут. Не переживай, всё с ним будет хорошо.
Веду Милану на выход и, пока мы одеваемся, пёс начинает скулить, хватает зубами за курточку и пытается утащить меня обратно на кухню.
— Оставайтесь, я вам покажу маленького Серёжу. Правда почти все его фотографии остались на квартире, но и тут есть что посмотреть.
— В следующий раз, — улыбаюсь мужчине, грожу пальчиком Марсу, требуя меня отпустить.
Денис Петрович, итак, старался не слишком много рассказывать о сыне. Сказал, что Сергей не любит, когда его рекламируют, но гордость за своего ребёнка никуда не денешь. Прекрасно его понимаю. Саму частенько заносит, и я могу часами рассказывать о дочери.
Тепло прощаемся с мужчиной и выходим. Пёс скулит, но его крепко держат за ошейник. В машине Мила со мной не разговаривает. Демонстративно дуется и отворачивается. Ладно. Может через часик отойдёт. Едем медленно, дорога местами разбитая, не разгонишься.
— Масик! — Кричит дочка и стучит ладошками в окно.
— Милая, он остался дома. Это просто чья-то собака гуляет, — не знаю, где она её видит. Осматриваюсь вокруг. Справа заброшенный участок с высокой травой, слева — слишком высокий забор. Никого не замечаю. И резко бью по тормозам!
— Масик, — дочка копошится с ремнём безопасности, выбегает из машины.
Вижу. Масик. Грязный, с репьём на ухе, но довольный собой стоит перед машиной.
Кто только недавно говорил, что хочет верить в добрых людей и все должны помогать друг другу? Я явно была не в себе. И совсем выжила из ума, потому что Марсель вольготно лежит на моей кухне с видом хозяина вселенной. Мне стало не по себе, когда мы возвращались, чтобы вернуть пса Денису Петровичу. Он ковылял нам навстречу и морщился с каждым проделанным шагом всё сильнее. Как оставить ему активную собаку? А вдруг Марс снова сбежит? И я по доброте душевной предложила оставить его у нас.
Наивная. Думала справлюсь. И вот результат. Этот паршивец сожрал всю обувь, до которой смог дотянуться, причём только мою. Миланины сапожки охраняет, как зеницу ока. Зараза такая! А мне оставил только кроссовки. Рукав курточки истерзан насмерть — пёс таскает меня за руку туда, куда я сопротивляюсь ходить. Хорошо, что прихватывает только ткань, а не саму руку. Разорвал всех плюшевых собак в доме. К чему ему конкуренты, пусть и игрушечные? Каждый день присылаю фотографии испорченных вещей и свою недовольную моську его хозяину. Ему нас жалко, но он вынужденно задерживается. Обещает возместить весь ущерб, а если мне отпуск нужен после такого кошмара?
