— Ты же не забираешь её, когда мы на больничном, — всё ещё надеюсь, что Лиза где-то рядом. С ней спокойнее.
— На следующей неделе не смогу приехать, решил забрать сейчас.
— Но я хотела погулять с Масей и дядя Сеёжа обещал сюпиз, — моё сердце ухает в пятки. Я не хочу что-то рассказывать Диме о соседе сейчас. Поджимаю губы и чувствую, как от волнения начинают подрагивать пальцы. Открываю рот, чтобы объясниться, но в этот момент слышу, что за мной паркуется машина и из неё кто-то выходит. — А мы быстее, — хвастается дочка мужчине позади меня и глаза бывшего мужа обжигают холодом и презрением.
— Молодцы, — поворачиваюсь лицом к своему проклятию. Вот почему он появляется в самый неудобный момент?
— Папа, это дядя Сеёжа, он починил мои игушки и сегодня аботает у мамы куйеом, — не слезая с отцовских рук непринуждённо болтает дочка, словно не замечает общего напряжения.
— Приятно познакомиться, — подаёт первым руку сосед. Дима отвечает злым оценивающим взглядом, а потом коротко кивает. Сергей, понимая, что ответного жеста не будет, убирает руку и притягивает меня к себе, прижимая слишком сильно. Кажется, тут скоро рванёт, потому что двое мужчин смотрят друг на друга, словно соперники на ринге.
— Ты меня услышала? — Спрашивает холодным тоном Дима, словно я его подчинённая. Сглатываю сухость во рту и киваю. — Собери вещи на пару дней. В воскресенье вечером я привезу Милу.
— Но папа, — возмущается малышка. Она намного смелее меня. Ничего не могу с собой поделать, особенно, когда он разговаривает со мной вот так, свысока. Это пугает слишком сильно, хочется поджать хвост и бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше.
— Милана, я устал. Дома тебя ждут Лиза и Бегемот, а с… Как его? Масей? Погуляешь потом, — хорошо, что с дочерью он разговаривает мягко и спокойно.
— Хорошо, папочка, — малышка крепко обнимает отца и целует его в небритую щёку. — Я возьму игушки.
Она скучает по нему и выходные с Димой для неё — праздник. Закусываю губу, чтобы не сказать лишнего и не испортить тот хрупкий мир, что у нас есть. Не хочу делать больно дочери. Она не должна страдать от того, что мы не можем жить вместе. Милана берёт за руку Сергея и тащит к парадной. Иногда мне кажется, что она понимает намного больше, чем взрослые могут представить. Хорошо, что сосед не стал ничего говорить. Итак, своим жестом показал слишком много.
— Дим, — без тёплого тыла и безмолвной поддержки даже стоять напротив бывшего мужа неуютно, — Сергей наш сосед и он мой заказчик, — пытаюсь смягчить ситуацию в целом. — Это про него я тебе говорила.
— Да, я вижу, — кривит рот в злой ухмылке, — вы подружились. Я всего лишь хочу, чтобы дочь росла в нормальной обстановке. Ты понимаешь, о чём я говорю, Юля?
— Понимаю, — обречённо выдыхаю.
— Вот и славно. Жду.
Дима отворачивается от меня, показывая, что разговор окончен. Снова утыкается в телефон и садится в машину. Когда же ты стал таким бесчувственным эгоистом? Сжимаю челюсти и иду домой. Мила о чём-то договаривается с Сергеем. Все слова звучат, словно из-под воды. Единственное, что могу сказать соседу:
— Не сейчас, — я не готова что-то обсуждать.
Собираю сумку с вещами и игрушками и провожаю малышку. Дима мне больше ничего не говорит. Разговаривает только с дочерью. Отвратительное чувство. Ничего не сделала, но всё равно виновата. Возвращаюсь домой и на автомате просматриваю заказы на завтра. Их не так много, как на сегодня. И самое лучшее, что я могу сделать — это отвлечься готовкой.
Практически ночью в мою дверь кто-то стучится. Не звонок, а именно стук. Странно. Мне осталось достать бисквит из духовки. Смотрю на таймер. Десять минут. Совсем немного, буквально часик, дождаться, когда он остынет и можно ложиться спать. Остальное завтра утром можно доделать. Иду к двери и смотрю в глазок. Этот человек решительно настроен, раз прикрывается огромным букетом. Открываю дверь.
— Просто сосед, да? — Узнать его в герберах было не сложно, хотя он и не старался спрятаться.
— А я смотрю, ты подготовился не хуже, чем с катком, — рассматриваю коробку у его ног.
— Это небольшой подарок, — он рассматривает меня слишком пристально. Задерживает взгляд на тонкой розовой маечке, изучая моё тело, словно рентген. Не знаю, что его настолько сильно привлекает, но я же в конце концов дома нахожусь, так почему не могу расслабиться и надеть удобную для себя вещь. — Могу я войти?
Забираю большой букет, который кажется мне слишком тяжёлым. Возможно, это из-за того, что я не должна его принимать. Всё неправильно. Не так. И не вовремя. Но сейчас мне просто хочется почувствовать хоть что-то, кроме удушающей вины перед бывшим мужем. Делаю два шага назад и пропускаю соседа в квартиру. Он легко подхватывает коробку, проходит на кухню и ставит её на стол.
— Не умею упаковывать подарки, — звучит как-то неуклюже.
— Что там? — Одной рукой открываю коробку и застываю перед ней. — Я не могу… Это слишком дорого, — а сама с жадностью дракончика внутри кричу от восторга. Шоколад. Самый дорогой и самый чудесный швейцарский шоколад. Целая коробка счастья!
