— Бывшему, — доносится от входа на кухню. Молча наблюдаем за тем, как Сергей подходит, встаёт за мной и хозяйским жестом прижимает к себе. Я готова обмякнуть в его руках, он словно опора, которой мне давно не хватало. Моя футболка моментально пропитывается влагой с его голого торса. Хорошо, что штаны надел, а то мама была бы в ярости, увидев соседа в полотенце. — Мне принести выписки со счетов, чтобы вы были спокойны и разрешили встречаться с вашей дочерью? — От этого холодного, но насмешливого и неудобного вопроса даже у меня сердце стучит быстрее.
— Сегодня бывший, а завтра наиграется и вернётся, — мама, как всегда, верит в чудо. Откуда только это взялось? Когда отец ушел, она его проклинала и запрещала нам видеться, я всё равно сбегала к нему после школы, прикрываясь кружками и секциями. А тут… Она оценивающе осматривает Сергея. — А я смотрю, он тут уже обживается, — надменно кривит губы и смотрит на него свысока.
— Возвращаться уже некуда, — он целует меня в макушку, тем самым показывая, что уже всё занято, — но мы с вами ещё можем нормально познакомиться. Меня зовут Сергей. Я работаю тренером в хоккейной школе, — мама только фырчит, мол «вот видишь, что он там может заработать», — владею спортивным центром и совсем не претендую на Юлино имущество, — она сканирует мужчину повторно, с уже большим интересом. — У меня ощущение, что я тебя покупаю, — тихо шепчет мне на ухо и плакать от отчаяния уже почему-то не хочется. Ненавидела его за дурацкие шуточки в свою сторону, теперь же, это, как ни странно, спасает.
— Я всё слышу, — строго выговаривает мама. — И ты мне всё равно не нравишься, вместе вы не будете, — она встаёт и идёт в прихожую, а я за ней, оставляя Сергея на кухне. — Потому что Дима всё равно рано или поздно вернётся. Это он отец Миланы, а девочке нужен папа, а не дядя.
— Почему же тогда ты запрещала мне видеться с отцом? — Выпаливаю быстрее, чем понимаю последствия своего вопроса.
— Потому что твой отец предатель и больше я о нём ни слышать, ни разговаривать не желаю, — одёргивает серое пальто и нервно застёгивает пуговицы.
— Папа просто ушёл от тебя, а Дима ушёл к другой. Ещё неизвестно, что хуже, — выговариваю свою давно накипевшую боль. Надоело терпеть то, как она выгораживает моего бывшего мужа.
— Вот вырастет твоя дочь такая же неблагодарная, как и ты, тогда меня и поймёшь, — ворчит, надевая обувь.
— Мама, — зову её.
— При твоём… кавалере, — говорит так, словно выплёвывает слова, — я больше не намерена разговаривать, — вздрагиваю от громкого хлопка двери.
Это не первая наша ссора. Когда Дима подал на развод было ещё хуже. Она постоянно винила меня в том, что я плохая хозяйка, жена, мама. Поэтому её любимый зять и нашёл другую. И эта её дурацкая привычка: прийти, отругать, выставить меня виноватой, уйти и с месяц дуться и не разговаривать со мной. Всё для того, чтобы я её поняла.
Когда была маленькой мне было страшно от того, что она молчит. Я кидалась делать уборку, умоляла простить и клялась в том, что буду примерной дочерью, лишь бы она со мной разговаривала. Ходила за ней хвостиком и выпрашивала крохи внимания. Нет, она была замечательной мамой, но наказывала меня жёстко — молчанием. В основном, за то, что я виделась с отцом и за бардак в комнате. А сейчас — за то, что посмела выбрать не того мужчину. Возвращаюсь на кухню, к незаконченным делам.
— Прости, я не должен был, — мой неправильный мужчина тоже выглядит виноватым.
— Она бы всё равно «обиделась», — продолжаю мять тесто. Это успокаивает. Своеобразная терапия. Правда дышать всё равно трудно и слёзы сами накатываются на глаза. Сергей нагло втискивается между мной и столом и обнимает. — Руки же, — стараюсь его не запачкать в муке и тихонько запястьями вытираю влагу со щёк.
— Пусть я буду самым неподходящим для тебя мужчиной, но я не хочу, чтобы твой бывший муж возвращался.
— И я, — утыкаюсь в мужскую грудь.
Когда-то давно жила надеждой, что Дима вернётся. Увидит, что я сильная, красивая и могу справляться со всем без него и тогда он пожалеет о своём решении. Но прошёл день, затем месяц, потом год и я поняла, что доказывать ему что-то бессмысленно, нужно просто жить. Своей жизнью. Без него. И после этого начала дышать свободнее.
Удушающие крепкие объятия, в которых можно забыться, приносят внутреннее спокойствие. Впервые за долгое время я не захлёбываюсь в истерике, когда мама уходит, хлопая дверью, и не рыдаю полдня в подушку, коря себя за то, что разрушила свою семью. Я не виновата в том, что хочу просто жить, улыбаться и кому-то нравиться.
