— Да плевать, прорвусь, — бодро отвечает Мила, забирая у меня бутылку и делая глоток. — Всего-то заменить его помощницу, пока она лечится, но неимоверно бесит, что он нашёл куда надавить. Давайте, сейчас не об этом. Отвратительный день и шампанское закончилось, — жалуется она нам, тряся бутылкой перед моим лицом, но сочувствия никто не испытывает.
— А о чём? — Меня её перипетии с Демьяном отвлекают от дороги и мучительных мыслей, а она предлагает «не об этом».
Слава беспощадно матерится на светофоры и неповоротливых соседей по полосе и периодически посматривает на телефон. Хороший он всё же. Не отказывает в помощи и даже не особо и спрашивает нужен ли он там, просто едет.
— Надеюсь, после всего этого я заслуживаю автограф? Тем более, что теперь везу не просто любимую девушку, а невесту. Поздравляю, кстати, — обращается он ко мне.
— Вас всех кто ужалил? Ничего объяснить не хотите? — Спрашиваю с раздражением.
— Ещё скажи, что не смотрела интервью, — взрывается подруга. — Я уже посмотрела, а ты нет? Да тебе сейчас даже мужики завидуют. Слава все углы у Ольги обоссал от таких новостей и заставил всех посмотреть видео. Дважды!
— Не смотрела, — прикусываю нижнюю губу.
— Слышал? Она не смотрела, — обращается к Гадову Милана. — Не-не-не, без спойлеров! — Пресекает она попытку хоть что-то рассказать одним взмахом указательного пальчика. Слава бурчит, смотря на нас в зеркало заднего вида, но потом кивает.
— Да, что я? Думаете, не понимаю, что ли? Там написано было про невесту. Волков опять наболтал кучу всего, а у меня не спросил. Может, я не согласна? Он торопится слишком, а я…
— А ты дурочка, — заканчивает за меня Милана.
— Сама же говорила, что секс из жалости ни к чему хорошему не приводит, — возмущённо таращусь на неё, выбираясь из удобных объятий.
— Говорила — не говорила, у тебя должна быть своя голова на плечах и ничьё мнение тобой не должно руководить. Скажи ещё, что откажешься.
— Мне пока и не предлагали, — отрубаю разговор, потому что на выезде из города перед нами появляется огромная тонированная машина.
Таких монстров на дороге можно по пальцам одной руки пересчитать. Это ж практически танк, только на колёсах. Громадина притормаживает перед нами, требуя остановиться, и Слава за ней съезжает на обочину.
— Гадов, какого хера? — Орёт Милана, подбираясь, словно для броска.
— Я не собираюсь рисковать вами и собой, ясно Мила? Вы думаете там будет спокойно? Просто зайдёте и выйдете? Никто не подумал, кто там есть и сколько их? А теперь посиди тут, я поговорю с Русланом, и мы поедем.
Он выходит, а Милана и не думает оставаться на месте. Открывает свою дверь и с грацией дикой кошки, которая без раздумий попортит коготками физиономию любому, кто вздумает встать у неё на пути, идёт на встречу этому Руслану.
— Гадов, иди в машину и больше не суйся туда, где можешь схватить оплеуху. Тоже мне, защитничек, — ворчит Косолапова. — Русик, солнышко моё ненаглядное, — раскрывает она объятия идущему навстречу ей мужчине, а я не закрываю двери, чтобы слышать их разговор. Слава тяжело вздыхает, машет на Милу рукой, как на маленькую капризную девочку, с которой бесполезно спорить, и с психом возвращается на место.
Когда я впервые встретила Серёжу, то была сражена его ростом и телосложением. Он огромный, как медведь. Мы сначала не ладили, и я боялась лишний раз даже дышать рядом с ним, что, в прочем, не мешало мне скандалить и отчитывать его на расстоянии. А сейчас мне нравится чувствовать себя на его фоне хрупкой фиалкой. Потом я познакомилась с Федей. Он немного ниже Волкова, но в плечах шире и я бы не рискнула с ним спорить, у него слишком большие кулаки. Зато характер спокойный.
Руслан же напоминает мне лиса. Он совсем не качок, но подтянутый и скорее всего «сухой». Под курткой не видно. В свете фар могу оценить только приблизительный возраст. Ему лет сорок, может быть больше. И он из тех мужчин, которым идёт возраст. Тёмные волосы с проседью, модная стрижка и выражение лица такое, словно он сейчас не просто поздоровается с Милой, а отходит её по заднице ремнём.
— Ты опять вляпалась, а я расхлёбывай, — терпения не хватает, и я выхожу из машины. Мнусь у двери, так и не решаясь сделать даже шаг вперёд.
— Мог бы и не приезжать, — легко отмахивается от его укоров подруга.
— Ну да, а потом Демьян меня четвертует за свою ненаглядную, — ухмыляется мужчина. — Как же я тебя ненавижу, — сквозь зубы цедит он.
— Не меньше, чем я тебя, но придётся поехать с нами. С тобой или без тебя, мы всё равно туда заявимся. Я не могу оставить подругу, а ты меня. Можешь объявить перемирие хоть на несколько часов?
— Слушай сюда, мелкая пакостница, — хватает её за локоть и притягивает к себе, а я всё же пересиливаю свою трусость и иду к Милане. — Если ты сейчас же не отправишься домой, то я всё расскажу Молоту. Поверь, он дико обрадуется, что ты это ты, — буквально шипит от злости мужчина.
