Оставил патруль из двух своих солдат, чтоб прошлись по домам, поискали затихарившихся, пока те не стали дезертирами. Мертвеца вытянули на улицу, чтоб подобрала похоронная команда. Двинулись дальше. В воздухе все гуще воняло гарью, какой-то вонючей химией и трупниной и еще чем-то — но тоже — гадостно.
Скоро стало ясно, что тут похоронщики не поспевают — и если валявшиеся возле сгоревшего русского танка черные мумии могли оставить для придания бодрости воюющих, благо труп врага вроде как хорошо пахнет, то разбросанные по тротуарам свои мертвецы — гражданские и в грязной униформе армии, фольксштурма, люфтваффе и прочих железнодорожников и полицейских ясно говорили, что порядка тут нет и передовая уже рядом. Старичье и юнцы побледнели, скукожились, некоторые храбрились и старались выглядеть браво, но таких было мало и Поппендик не верил в их истовость.
Полчаса ушло на то, чтобы найти начальство и получить приказ. Сначала пришлось выслушать напыщенную нотацию о том, что прибыть они должны были вчера и что по отношению к нерадивому офицеру будут приняты меры! Объяснение, что группа не могла бросить занимаемые позиции без людей — даже и слушать не стели.
Потом последовал и приказ, наконец. Весьма неприятный. Русские заняли два дома перед перекрестком, надо отбить. Придется атаковать. Обстановка непонятная, войска перемешаны, от полка, прикрывавшего направление осталась треть, заполнение из фольксштурмистов и того жиже. Именно потому свежей кумпании надо показать Иванам, что тут не шутят. Так что — сменить роту фузилеров, занимавшую позицию, а через час — в бой. Полоса ответственности — шесть домов и те два, которые надо захватить.
Приказал готовиться к атаке, сам с ординарцем отправился на рекогносцировку. Старшина, хмыкнув, присоединился, чему лейтенант был рад. Опытный вояка в таких условиях дорогого стоит.
Пятеро солдат, сидевших в темном подвале у кучи пустых патронных жестянок и ящиков от гранат, выглядели дико. Густо закопченные и сплошь присыпанные кирпичной и штукатурной пылью, грязные донельзя. Словно помоечные клоуны с нелепыми масками вместо лиц. Клоуны из погорелого театра. Видал Поппендик в кабаре до войны что-то эдакое. Только там пародия на диких негров была все же почище — а тут и актеры очумелые и гример шандарахнутый.
Представился, спросил — кто старший?
Неожиданно отозвался самый грязный, ткнул пальцем в сторону своего соседа, безучастным манекеном сидящего рядом. При этом с его каски тонкой кисеей посыпалась словно белая пудра.
— Вот он, штаб-ефрейтор Мюллер. Только он оглох совсем.
— А ты кто?
— Ефрейтор Мюллер.
— Родственники?
— Мы однофамильцы.
— Надо добавлять «господин лейтенант».
— Господин лейтенант.
— Вряд ли они могут сейчас нормально общаться. Контуженные все. В подвале рядом — груда обгорелых мертвяков, вроде наши солдаты, судя по каскам и сапогам — уточнил как бы между делом старшина.
Вид солдат и впрямь говорил о последнем градусе усталости. Поневоле сравнивал их с лощеными и щеголеватыми тыловыми и штабными, которых насмотрелся в городе. И да, гуще как-то они там сидели, на квадратный метр если считать. Маловато защитников на передовой.
— Где ваш командир?
— Штаб был во двор и налево, в подвал — лаконично ответил солдат. Он даже и не подумал встать перед старшим по званию и сидел в распластанной какой-то позе. Поппендик решил не строить чужую солдатню. Не на плацу.
Штабом громко назывался закуток в полуподвальном этаже. Без окон — ну понятно — так и стеклами не побьет и осколки с взрывной волной не влетят. Сидевшие там два лейтенанта — тоже грязные и с обмотанными бинтами руками были изволоханы до последнего градуса изнеможения. Тому, что их сменят, оба обрадовались, как дети. Оживились, стали собираться.
— Что скажете по обстановке?
— Русские все время лезут. Отобьешь в одном месте — суются в другое. Все время пускают дымы, это выматывает нервы — они под дымовой завесой атакуют. Но сидишь их ждешь — а они не идут. Патронов сгоряча пожгли — чудовищно. Десять тревог — уже устанешь, ожидая, осоловеешь — их штурмовики тут как тут, рвут толом стены, закидывают в окна гранаты — сказал один лейтенант.
— И все время перед ними — огонь. Огнеметчики, бутылки с бензином, зажигательные пули и снаряды, сверху бомбы все время сыплют — они все время пытаются подпалить те дома, что мы защищаем — добавил второй.
— Огненный вал! — подтвердил первый.
Поппендик кивнул. Слушал он со всем вниманием, не перебивая и это немного оживило полумертвых вояк. Разговорились, ожили немного.
— Тушим заводскими огнетушителями, расставили их в пунктах боепитания и по комнатам. Без них — нас бы давно выжгли к черту — заметил второй.
— При отходе мы дома сжигаем. Таков приказ — поджигать дома, чтобы помешать русским их занять. Но у Иванов свои пожарные войска есть, тушат быстро — поправил первый.
