– Да ладно тебе. – Отмахнулся Гунька. – Чего тут странного? А помнишь, как целое стадо кластунов в болте увязло? Ты тогда с Тинкой хороводил. И что ты в ней только нашёл? Худая, плоская как доска.
– А Тинка тут причём? – Гляжу на Гуньку, а он не смотрит в мою сторону, режет зверюгу. – Гунька, я к тебе обращаюсь. Оглох?
– Да слышу я, слышу. Про кластунов вспомнил, вот и Тинка припомнилась. – Гунька вытер руки о шкуру зверя, поглядел на меня, улыбнулся. – Охотники тоже не знали, чего это зверьё в болото полезло? Завалили нас мясом. Только ленивый запасы не делал.
– Дурень ты Гунька. – Не удержался я от смеха. – После тех кластунов, все кто на дармовщину позарились, с клозета не вылезали. Не спроста зверьё в болото полезло. Что, покушали свежего мясца? От пуза наелись?
– И что? Все живы, не померли. – Гунька бросил на траву кость, и перебрался к другому шипарю. Карлуха поспешил ему в помощь, упёрся ногами и перевалил зверюгу мордой вниз.
– Хватит языки чесать. – Карлуха явно в ударе. – Делом займись. Раньше закончим, раньше уйдём.
– Ага. – Закивал Гунька. – К Серой башне двинем. Там и сменяем добро.
– А как же Михалыч? – Достал я из ботинка нож, вспорол шипарю живот. Сунул руку, нащупал мягкий с кулак размером мешочек. Подёргал его, и медленно вытащил.
– Тебе что, заняться больше нечем? – Глядит Карлуха, кривится. Мешочек выглядит мерзко. Кусок жира в красных пятнах и зелёной слизи. Да и пахнуло, от него далеко не свежестью. – Зачем тебе эта гадость? – Спросил Коротун и передёрнул плечами.
– Гадость в отхожем месте. А это. – С мешочком в руке я пошёл вниз по склону. Отыскал куст лопухатого, нарвали листьев и вернулся к приятелям. – Вы лопатки режьте, я мешочки достану. На болоте спасибо скажете.
– На каком болоте? – Гунька приловчился вырезать лопатки. На траве растёт гора костей.
– На том самом. Михалыч далеко не уйдёт. Поторопимся к полудню догоним.
– Лично я. – Самодовольно заявил Гунька. – Не пойду. – И я. – Вываливая в песке кости, поддержал Карлуха.
– Здесь останетесь?
– Почему здесь? – Гунька поглядел в хмурое небо, словно там был написан ответ. – В Серую направлюсь.
– А дорогу найдёшь?
– Найду. – Гунька кивнул.
– Что, и через Затхлый посёлок пройдёшь? Или в обход по бурелому полезешь?
– Через посёлок не пойду. – Гунька посмотрел на меня, потом на мелкого. Тот покрутил носом и с двойным усердием принялся обтирать песком кости.
– То-то и оно. – Веселит меня Гунька своей смелостью. – Ну, так что? – Я посмотрел на низкорослого. – Коротун, может ты, безопасную дорогу знаешь?
– А я там был? – Бросил Карлуха, принимая из рук Гуньки свежесрезанную кость.
– И что нам теперь делать? – Поникшим голосом спросил Гунька.
– Меня слушайте.
– Так мы это. – Приятели переглянулись. – Мы вроде как слушаем. – Заверил Гунька и отложил работу. – Помоги Бродяга, отведи к Серой.
– Обещать не стану. Может и отведу, потом.
– Ага. – Карлуха заметно повеселел. – Я всегда говорил.
Бродяга, мне лучший друг. А Тинку – это я ему присоветовал. Подумаешь худая, главное умелая.
– Это точно. – Согласился я и полез в брюхо к зверюге за мешочком слизи.
Не знаю, сколько мы провозились, без устали и отдыха добывая лопатки шипарей. Наверное, долго, жадность великая сила. Многих она погубила и сгубит ещё не мало народа. Беда тому, кто не может вовремя остановиться.
– Фух. – Тяжело выдохну Гунька и уселся на песок. – Передохну чуток и возьмусь за хребты.
– Правильно. – Поддержал Карлуха, потрогал подбитый глаз и завалился на содранную шкуру. – Сперва когтей нарублю. А потом.
– Не будет потом. – Остепенил я мелкого. Треснула ветка, а может и показалось? Глухота после взрыва, вроде бы и прошла, но не до конца. В одном ухе всё ещё звенит. Присел, осмотрелся, всё тихо и спокойно. Почудилось. – Уходим мужики. И как можно быстрее. Добычу сложим в шкуры, оттащим поодаль и закопаем.
– Как закопаем? – Не понравилась Карлухе такая новость. – Не оставлю свою долю. Заберу всё.
– Остынь. – Привалившись спиной к шипарю, посоветовал Гунька. – Не утащить нам добытое. Верно говорит Бродяга. Спрячем, вернёмся отроем.
– А если опередят? – Карлуха поплевал на нож и принялся его вытирать листом лопухатого.
– Не опередят. – Пообещал я. – Главное зарыть поглубже и место обозначить. Раздавим пару мешочков шипаря, для надёжности. Ни зверь, ни человек к нашему добру не сунется. Это я вам гарантирую. – Сказал и потянулся к винтовке. Похоже, не почудилось. Треснула-таки ветка, прозевал, опростоволосился.
– Ну что лишенцы? – Раздался за спиной знакомый голос. – Всё, отбегались твари. Братва, вы только поглядите сколько зверья они укокошили? Нет что бы встать на лыжи, так эти терпилы устроили сафари. Вот придурки.
– А ты кто такой? – Поинтересовался Гунька. Спросил и тут же получил прикладом по спине. Ударили сзади, подленько по разбойничьи. Не увидал я кто это сделал. Глядел как Карлуха в яр улепётывает. Рухнул Гунька носом в песок, лежит не шевелится. Крючконосый, мой провожатый к Вохиной баньке вышел из-за куста, плюнул под ноги. Глядит на меня зубы скалит.
