Тут-то и началось светопреставление. Отовсюду стреляют, брань, крики. Перевалился я на бок, хотел сбежать под шумок, а тут как громыхнёт. Сыпанули на меня горячим песком и пнули. Да так сильно что я не успел опомниться как оказался на дне оврага. Всё гудит, шипит, воет, округу заволокло дымом, в ушах звенит. Отплевался, потёрся лицом о траву. И только открыл глаза, гляжу разбойник, тот гад в добротных ботинках. Скатился он кубарем, спрятался за пнём.
Хлопнул выстрел, второй, третий. Бандит палит не оглядывается. В самую пору напасть со спины, по башке стукнуть. Руки связаны, стукнуть не выйдет, а вот пнуть можно попробовать.
Сверху стреляют, снизу тоже. Бандит прячется за пнём, отстреливается. Лежу под кустом, тру о камень верёвку. Не выходит, запястья оцарапал, а верёвка цела. Остаётся только ждать, кто кого перебьёт? Сзади ухватили за шею, прикрыли рот. Я даже испугаться не успел.
– Тихо Бродяга, тихо. – В самое ухо шепчет Карлуха. – Я это, я. – Мог бы и не говорить, по запаху понятно.
– Руки отекли, развяжи.
– Ага, нож достану.
Хлопнули один за другим два винтовочных выстрела. Наверху кто-то вскрикнул, послышалась отборная брань и проклятья. С холма дали длинную очередь и бабахнуло. Пень, за которым прятался разбойник, разлетелся в щепки, поднялась пыль. Колючая волна посекла куст над головой, посыпались листья, ветки.
– Вот и всё. – Подумал я. Отстрелялся гад. Но гад успел перебраться под дальний куст, припал к винтовке целится, ждёт подходящего момента.
Карлуха улёгся на траву, прикрыл голову руками. А как бабахнуло второй раз, мелкий вскочил. Не знаю, что на него нашло, выпрямился недомерок, с ножом в руке шагнул к бандиту.
Ухватил я Карлуху за шиворот и затолкал под кусты. А сам, бросился на разбойника. Как добежал не помню. Налетел я на него, и принялся охаживать кулаками. Бил что есть силы. Долго бил, а потом ухватил за горло. Удавить не успел, схватили и оттащили. Я вырвался и обратно к бандиту, вцепился ему в горло. Дальше провал в памяти, не помню.
***
Голова раскалывается, во рту сухо, на зубах песок. Перед глазами ветки синюшки, красные листья, синие цветочки. Воняет болотом и кислым пузырником.
Приподнялся я на локтях, заболели рёбра, да и спина о себе напомнила. Пинали меня умело, спасибо что не убили. Сам виноват, чего уж тут жаловаться. Не послушал Михалыча, позарился на дармовщинку вот и получил на орехи.
Полежал ещё чуток и перевалился набок. Гунька с Карлухой лежат под деревом. Гунька на боку, спиною ко мне, Коротун в ноги к нему присоседился. А это кто? Не уж-то Михалыч? Ну, да, он. Сопит-похрапывает у пенька.
– Что, оклемался? – Спросили негромко, толкнули в плечо. – На-ка хлебни водички.
– Спасибо. – Ответил так же тихо и повернулся. Здоровенный детина, протянул мне флягу. Морда заветренная, костяшки пальцев сбиты. Глядит ухмыляется. – А ты кто? – прохрипел пересохшим горлом.
– Дед Пихто. – Ответил здоровяк. – Пей, чего уставился.
– Откуда ты взялся? – Вопрос конечно глупый, но спросить стоит.
– Оттуда. – Здоровяк указал пальцем на кусты синюшки за моей спиной. – Ты пить будешь?
– Буду. – Кивнул и взял флягу.
– Много не пей. – Предупредил здоровяк. – Рот пополощи и рожу умой. Стряхни песок.
– Ага. – Согласился, спорить не стал. Почему много не пить? Вопросов больше чем хотелось бы, но спрашивать нет желания, голова трещит.
– Сейчас, я тебя лечить буду. – Здоровяк полез в торбу, достал початую бутылку. – Горло смочил, теперь можно.
– А что это?
– Целебное зелье, лекарство от всех болезней. Водка – Столичная.
– Водка?
– Ага. – Здоровяк задорно подмигнул. – Меня Серёгой кличут. А ты стало быть Бродяга? Верно?
– Верно. – Кивнул и пожаловался. – Голова болит.
– Пей, поможет. – Присоветовал Серёга. – Водка лекарство от всех болезней.
– Лекарство? – Переспросил и сделал большой глоток, на втором поперхнулся. Рот обожгло, спёрло дыхание.
– Дай сюда. – Серёга отобрал бутылку. – Что же ты такой криворукий? Расплескал.
– Извини.
– Ага, щас. – Серёга осуждающе покачал головой и широко улыбнулся, открыто по-доброму. – Будь на твоём месте кто другой, в дыню и под зад коленом. Тебя не трону.
– Почему?
– Что почему?
– Не знаю. – Я улыбнулся, пожал плечами. В животе печёт, в голове туман, качает из стороны в сторону. Не помню, что говорил, о чём спрашивал? Хорошо стало, голова и бока совсем не болят. Не обманул Серёга, зелье действительно целебное.
– Ты на кой ляд на Кистеня набросился? – Закуривая спросил Серёга. – Жить надоело?
– На кого?
– Проехали. – Серёга отвёл взгляд и тихо поведал. – Кистень ещё та сволочь. Был. Повезло тебе парень. Несказанно повезло. На брюхо погляди.
– Куда?
– Куртку ощупай, проверь рубаху. Он тебе клифт располосовал. Если бы не пряжка. – Серёга хлопнул меня по плечу. – А вообще-то, ты молодец. Не навались на него, лежать и мне на пригорке. Этот лишенец моих корешей положил.
– А где он?
– Прижмурился.
– Это как?
