Посидели мы немного у большого шалаша на огороде, в нём и живут крукли круглый год. Всё здесь хорошо, только насекомых много. Хозяевам ничего, а нам букашки здорово досаждают, кусаются они, жалят больно.
Кхала ушла, когда мы огород смотрели. Большой огород, расползся он во все стороны. Посредине ручей бежит, очень удобно для полива. Частоколом отгородили хозяева свои угодья, закрылись от дикого зверья и незваных гостей. Для надёжности два рвача бегают без привязи, охраняют. Они как нас увидали, рычать начали. Но куда их рык, против рычания хозяина семейства. Рявкнул на них папашка, зарычал оскалился, драпанули рвачи, поджав хвосты убежали через ручей, спрятались в кустах с красными ягодами. Больше мы их не видели.
Заметил я, как хозяева искоса на Карлуху поглядывают, сторонятся они его. Ходят по огороду ботву да початки показывают, а сами так и зыркают на Коротуна. Не хорошо смотрят, исподлобья.
Грядки ухоженные, землица взрыхлена, нет сорняков. Теперь понятно кто бабушке помогает, кто кусты остриг. С их-то ростом и деревья обрезать можно, а кусты стричь так вообще пустяшное дело. Да и с брёвнами всё прояснилось. Крукли и без телеги всё что захочешь, перетащат. Что мужик, что баба, на две головы выше Серёги. Плечи у них широкие, руки длинные. Мужик весь волосатый, чёрные волосы, густые, а вот голова обрита. Баба его, тоже чуток в шерсти, но не лысая, две рыжие косы до самой поясницы. И детишки рыжие, от пяток до макушек пушком обросли. Не сидят мальцы на одном месте. То в ручей заберутся и давай плескаться, то на поляну убегут. Щебечут что-то, а вот что не разберёшь.
Начали взбираться на холм, и тут появилась Кхала, пришла и не одна. Привела ещё одного крукля. На боку у него тугая повязка, рана под нею кровоточит. Этот, ростом чуть выше меня будет. Голый до пояса, штаны с добрым десятком заплаток и не босой как хозяева огорода. На ногах самодельные ботинки из толстой кожи. Руки крепкие, свисают ниже колен. Спина просто огромная, куда не глянь рубцы старых ран. Досталось круклю, здорово его кто-то подрал. На скуластой роже глубокий шрам, от брови до подбородка. Лысый он, морда большая, челюсть заметно выступает вперёд, нижние клыки к верху торчат. Жуть, да и только. Не такой он как хозяин огорода, совсем на него не похож. Ростом не вышел, а вот меха заметно побольше, на руках и груди вообще дебри, чёрный мех густой с подшерстком.
Зарычал на него папашка, а потом как рявкнет. Не знаю, что он сказал, язык непонятный, чужой. А этот, вжал голову в плечи и заскулил. Кхала ухватила его за руку и потащила наверх. Рычит папашка ему в след, да и мамашка не молчит, подрыкивает.
Недолго думая и, мы поспешили на горку, ушли не попрощавшись. Уж больно зло и громко рычат хозяева, как бы и нам не перепало.
Много я узнал и увидел за последние дни. Столько всего приключилось в голове не укладывается. Но что-то мне подсказывает — это только начало.
Таинственную бабульку мы так и не дождались. Поднялись ранним утром взяли две корзины с едой и побрели прочь от домика на сваях. Кхала указала дорогу и вернулась к домишке. Когда догнала, привела скуластого крукля подранка.
Не знаю почему, но я спокойно отнёсся к его появлению. Да и все остальные не удивились, приняли как должное. Наверное, всё потому что остаток вчерашнего дня и предрассветную пору провели в его обществе. Не рычит крукль, не выглядит свирепым и злым. Скорее глупый и дёрганный. Бмхарт его кличут. Глазёнками Бмхарт хлопает, от любого шороха оглядывается. Даже и не знаю, как он мог на людей охотиться? Вчера, просился идти с нами, не хотел оставаться по соседству с сородичами. Боится людоед себе подобных, часто озирается точно ждёт, кто-то подкрадётся и стукнет. Да и разговаривает он совсем плохо, слова путает, ни те и не туда ставит. Пока поймёшь, чего он от тебя хочет, голову поломаешь.
Поутру в избушке при свете лампы Кхала меняла ему повязку, мазала раны чёрной мазью. Я подсмотрел и насчитал три заштопанные дыры. Не знаю, как он умудряется ходить, да ещё и работать? Если бы по мне так шарахнуло, валялся дней десять не меньше. А этот вертится как заводной.
Весь вчерашний день, людоед делал всё то что ему говорили. Таскал воду, когда мы устроили стирку и купание. Прибрался в конуре Дружка, старательно вымыл в избе полы, наколол огромную гору дров. Я, Рафат и Серёга его сторонимся, страшная у него рожа, одни клыки чего стоят. А так вроде бы ничего, спокойный. Всём и каждому в отдельности людоед угодить старается. Но что-то мне подсказывает, играет он с нами, притворяется простачком. Наблюдаю я за ним, присматриваюсь. А вот с Карлухой крукль быстро нашёл общий язык, болтали они и вчера и сегодня. О чём говорили у Коротуна не спрашивал, захочет сам расскажет.
