— Салли, достаньте мне этого ублюдка Кровосмесителя хоть из-под земли!
— Он в больнице, ему только что вырезали аппендикс, — донесся из-за двери женский голос.
— Мне плевать, хоть бы он был уже в гробу. Найдите его и соедините меня с ним.
Родрик Мазерап[3], известный в газетном мире под прозвищем Кровосмеситель, был собственным корреспондентом „Сан" при дворе, то есть человеком, которому платили за то, что он был в курсе всех событий за величественными фасадами королевских резиденций. В курсе даже тогда, когда лежал плашмя на больничной койке.
— Кровосмеситель? Какого черта мы ничего не знаем об этой истории?
— Какой истории? — спросил слабый голос из трубни.
— Я плачу тебе деньги вагонами на всех дворцовых слуг, шоферов и соглядатаев для того, чтобы знать, что там происходит. А ты скрылся и прошляпил эту историю.
— Какую историю? — На этот раз голос был еще тише.
Редактор зачитал основные тезисы: правительство выкинуло из речи короля целые куски, заменив их на бодрые оценки состояния экономики, и король отказался зачитывать речь. В заключение говорилось, что из-за недавнего обращения короля к Национальному обществу благотворительных фондов за нулисами произошло настоящее сражение.
— Так вот, мне нужна статья, Кровосмеситель. Кто поимел кого. И нужна она мне через сорок минут, к следующему выпуску газеты. Заголовок я уже набрасываю.
— Но я даже не видел этой статьи, — запротестовал репортер.
— Факс под рукой у тебя есть?
— Но я же в больнице.
— Я пришлю статью с рассыльным. Тем временем ты садись за телефон и без горяченького не показывайся мне на глаза.
Примерно такие же разговоры состоялись между редакторами и ошарашенными репортерами светской хроники по всему Лондону. В воздухе пахло спадом, доходы от рекламы начали падать, а это заставляет владельцев газет нервничать и охотнее приносить в жертву своих редакторов, чем расставаться с цифрами прибыли в строке. Флит-стрит позарез нужна была сенсация, которая подняла бы тираж и которую можно было бы обсасывать и обсасывать.
Давным-давно, в незапамятные времена, в войне между англичанами и французами был такой случай. Дело было в Канаде, но это могло произойти в любой точке земного шара, где хищные империалистические нации сталкивались нос к носу. А может быть, этого и не было вовсе. Согласно рапортам, два отряда, английский и французский, с разных сторон поднимались на один и тот же холм и неожиданно оказались друг перед другом. Плотные ряды пехотинцев стояли лицом к лицу, готовясь к битве, спешно заряжая свои мушкеты, чтобы пролить вражескую кровь.
Однако командиры отрядов оказались джентльменами. Английский офицер, увидев своего французского коллегу в нескольких шагах от себя, быстренько припомнил правила хорошего тона, снял шляпу и с низким поклоном пригласил француза стрелять первым.
Француз не мог уступить своему английскому противнику в галантности и с еще более низким поклоном ответил:
— Нет, сэр, я настаиваю. Только после вас.
В ответ на что англичане открыли огонь и уложили всех французов.
Ответы премьер-министра на вопросы депутатов в палате общин очень напоминали эту легендарную стычку в Канаде. Ко всем членам парламента можно обращаться только как к „достопочтенным", а те из них, кто носит штаны, „джентльмены" даже для своих заклятых врагов. Они сидят друг против друга плотными рядами на расстоянии в две длины меча, и, хотя видимая цель вопросов состоит в получении информации, в действительности требуется уложить на пол зала заседаний как можно больше окровавленных трупов оппонентов. Но здесь два существенных отличия от стычки на канадском холме: преимущество обычно остается за тем, кто стреляет последним, а им является премьер с его заключительным словом. Кроме того, депутаты с обеих сторон зала отлично знают, что джентльменству здесь места нет.
Новость о споре по поводу королевской речи появилась в газетах в последний — полный — день работы парламента перед рождественским перерывом. Рождественским благодушием и не пахло, когда оппозиция Его Величества учуяла первую хорошую возможность испытать нового премьер-министра на прочность. В четверть четвертого, время, назначенное премьер-министром для ответов на вопросы, зал заседаний палаты общин был набит до отказа. На скамьях оппозиции белели номера утренних газет с заголовками на всю страницу. Предыдущей ночью редакторы попотели, чтобы обставить друг друга, и заголовки вроде „Скандал в королевском дворце" постепенно сменились на „Премьер говорит, что черновик короля ни к черту не годится", а то и просто на „Король картонных трущоб". Все было густо приправлено сенсационными намеками и досужими домыслами.
