— В Волгограде и поженились, по месту её жительства. На Мамаевом кургане возложили цветы. Нас даже для какой-то газеты сфотографировали как самую эффектную пару. А потом отбыли в Калининград, где я тогда служил. Как и положено, через девять месяцев родилась дочка. Меня тогда в городе не было. Вернулся из похода, а Алина уже смышлёная, своих узнаёт. А меня испугалась и заревела. Но потом мы крепко подружились. Честно говоря, я за Зоей не замечал ничего порочащего; со всеми авантюрами она действительно завязала. И держала слово до тех пор, пока мы не прибыли к последнему месту службы, в Заполярье. Там встретила своего соседа по дому в Волгограде. У него жена, разумеется, двое взрослых детей. Но разве это Зойку остановит? Вскоре то один, то другой доброхот начал мне сперва намекать, а потом уж и впрямую говорить… Но я знал, что развестись с Зоей ни за что не смогу. Сдохну без неё, понимаете? Терпел. Долго терпел. Вспоминал, как все эти годы Зоя верно ждала меня на берегу, никого к себе не подпускала. А ведь мужики к ней липли, и натура просила приключений. Зоя изводила себя вынужденным постом, но ни разу не сорвалась. Работала всё время в магазинах — сначала продавцом, а потом и директором. Дом содержала великолепно. Я надеялся, что когда-нибудь всё закончится, и мы будем вместе. Но КАК закончится…Теперь уже некому мстить. Хуже того, что случилось, быть не может. И давайте, Оксана, закончим этот никчёмный разговор. Эта страница моей жизни перевёрнута. Мне страшно было подумать, что Зоя кому-то другому достанется. А на такой исход я согласен. Их нет, я живу. Значит, я прав. И больше мне ничего не нужно. Только одно — найти убийцу матери. Будьте уверены, что я расплачусь с вами.
— Я в этом и так уверена. — Оксана с трудом, чувствуя непреодолимую тяжесть в теле, поднялась из-за стола. — Простите, что задержала вас, заставила вновь пережить неприятности. Лично к вам больше вопросов нет. Сегодня же я попробую связаться с Милявской, но до тех пор мне надо освежиться и отдохнуть.
— Я вам покажу, где ванная. И провожу в комнату. — Леонид оживился, поняв, что пытка закончилась. — Мне нужно уехать немного погодя, а батя на кладбище собрался. Он туда ездит чуть ли не каждый день. Не знаю, когда вернётся Алина, но пока квартира остаётся в вашем распоряжении. Можете осмотреть комнаты. Мамин диван вон там, за дверью стоял, где и теперь. Могу продемонстрировать тайник, который сейчас пустует. Окажу любую помощь, если потребуется.
— Спасибо. — Оксана чувствовала перед Максимовыми непонятную вину. — Я постараюсь особенно вас не стеснять.
— Пойдёмте!
Леонид распахнул дверь в третью комнату. Там стояла подростковая стенка, напротив неё — квадратная тахта с подушками. Ковёр на полу, бра, видеодвойка, фотографии каких-то рок-групп, гитара на стене. Индейские маски, фенечки, ползучие цветы, спускающиеся с потолка. Письменный стол был пуст — все учебники и тетради Алина отсюда убрала. А вот фотографии на полках остались, и Оксана сразу же направилась к ним.
Цветной портрет смуглой брюнетки в пёстром бикини выглядел взятым из мексиканского сериала. Море, песок, сосны на заднем плане. А на переднем — юная новобрачная, поднявшая счастливое лицо к солнцу. Руки её вскинуты вверх, и это даёт возможность полюбоваться гибким, грациозным телом. Да, Алина очень похожа на свою мать, но в девчонке нет вкрадчивой нежности, не окутывает её аура любовной истомы. Около портрета не было ни водки, ни цветов, но Оксана точно знала, чувствовала, что этой знойной женщины больше нет на свете.
Зоя завораживала своей непохожестью на других, нездешним блеском чёрных глаз, лучезарным оптимизмом. Вот она на Мамаевом кургане, рядом с молодым улыбающимся Леонидом, в свадебном платье модели «Анжелика», кринолин которого подчёркивает осиную талию невесты. Диадема из бижутерии сияет на сплошной массе смоляных волос, как алмазная. А в букете розовых роз чётко виден каждый лепесточек. На другом снимке Зоя кормит грудью младенца; лицо её сияет умиротворённой, спокойной уверенностью в своём и дочкином счастливом будущем. На третьем снимке Зоя, в широкополой шляпе и в ботфортах, ведёт в первый класс перепуганную маленькую Алину.
Ей было бы сейчас всего тридцать четыре, но никогда уже не будет. Женщина с жемчужными зубами и огненным взором, одна улыбка которой, наверное, заставляла таять лёд, бесследно исчезла, ушла в небытие, оставив мужа с дочерью. Унесла с собой свою тайну, свою любовь, которая оказалась сильнее чувства долга.
К щекам Оксаны прилила кровь, лоб вспотел, и ладони стали липкими. Скорее всего, это ложный след. Блудница не есть убийца, и слишком многих баб пришлось бы привлечь по этой статье. Изменять мужу и навести бандитов на квартиру свекрови — далеко не одно и то же…
