- Прошу, чтобы командующий говорил по существу! С помощью общих фраз мы не установим истины! - крикнул инспектор.
- Я и говорил по существу. - Генерал Захариев сел и удивил этим всех присутствующих, уверенных в том, что его выступление еще не кончено. Но командующий точно знал, когда нужно остановиться. Те, кто пришел на совещание колеблющимися или настроенными равнодушно, сразу же ощутили неприязнь к инспектору. Я сидел мрачный и подавленный, считая, что такой ход обсуждения дает инспектору возможность протащить свои взгляды.
- А вы, товарищ Симеонов, что можете сказать?
- Товарищи! - взволнованно начал я. - Выскажусь по вопросу, который здесь никем не затрагивался. Буду говорить, как летчик. Есть причины гибели Стефана Ангелова. Всегда в подобных случаях есть причины. Добросовестное расследование могло бы их обнаружить.
- Я их указал! - вскипел инспектор.
- Вы их обошли молчанием! Вы не были заинтересованы в том, чтобы раскрыть подлинные причины.
- Это глупости!
- Нет, не глупости. Вы приехали на аэродром в М., но не пожелали даже встретиться и поговорить со мной.
- У меня на это есть свои соображения, и я не обязан…
- Да, сейчас вы откровенны. У вас действительно есть свои соображения. Вы не хотели встречаться со [119] мной, ибо боялись, что я, быть может, знаю о вашей встрече со Стефаном Ангеловым. Вы пытались свалить на меня все грехи, чтобы запугать меня и чтобы я начал спасать собственную шкуру, забыв о Стефане. Нет, товарищ инспектор, что бы со мной ни произошло, я не смогу забыть своего самого близкого друга. Сейчас он мог бы быть среди нас, если бы перед полетом не оказался морально травмирован. Вот в чем причина! В воздухе летчику надлежит быть предельно спокойным, способным размышлять хладнокровно! Это азбучная истина. Вы сделали так, что майор Ангелов нарушил это золотое правило, и он погиб. Вот как обстоит дело, товарищи. Я сам узнал об этом от Стефана за день до катастрофы. Никогда я не видел, чтобы этот волевой человек плакал, но в тот день он не смог скрыть слез. За день до несчастного случая инспектор, допрашивая его, целых десять часов продержал Ангелова в своем кабинете и при этом не предложил ему даже присесть. От инспектора Стефан, буквально сломленный, приехал прямо ко мне.
Наступила короткая мучительная пауза.
Председательствующий обратился к инспектору:
- Это дополнительный материал для расследования. Что вы скажете по этому вопросу?
- Одно нельзя смешивать с другим! - задыхаясь, ответил инспектор.
- Выходит, что мы можем говорить неделю, месяц и так и не докопаться до истины. Симеонов, можете ли вы сказать еще что-нибудь?
У меня напряглись все мышцы. Челюсти словно парализовало, и я испугался, что никогда не смогу их разжать. Я вцепился пальцами в края тяжелого дубового стола, будто готовился его поднять.
- Скажу. Правда, расследование не дало никакого фактического материала, но в этом виновен тот, кто вел следствие. Совершенно очевидно, что он больше всего старался выгородить себя.
- Это поклеп! - крикнул инспектор. - Факты остаются фактами, и вы задумайтесь над ними! Я хотел помочь вам опомниться. Не ждите никакой пользы от медвежьей услуги, оказываемой вашими покровителями. Не сваливайте на другого свою вину! Вы еще очень молоды, и подобное поведение не делает вам чести! [120]
- Товарищ инспектор! О какой вине идет речь, почему вы все еще пытаетесь вводить всех в заблуждение?
- Как вы смеете так разговаривать со мной?! - закричал инспектор.
- Смею, потому что вы убили Стефана Ангелова!
Инспектор изо всех сил ударил кулаком по столу. Послышался оглушительный треск, а потом наступила тишина. Председательствующий проявил благоразумие. Он поспешил закрыть заседание.
Вскоре на аэродром в М. снова прибыл генерал Зимин. Случилось так, что он попал прямо на занятия. А когда они закончились, он подошел поздравить летчиков.
- Как я убедился, мои советы сделали доброе дело. Вижу перед собой первоклассных летчиков. Вашей подготовке могут позавидовать многие наши летчики.
- Товарищ генерал, ваши советы причинили нам немало беспокойства, но - и это главное - помогли добиться больших успехов в боевой подготовке.
- Как это так? Кто-то усомнился в советской методике?
- Это длинная история.
- Рассказывайте! Рассказывайте!
Выслушав меня, генерал Зимин горестно произнес:
- Очень неприглядная история! Но такие летчики - золотой фонд нашей авиации, и время не властно вычеркнуть их из нашей памяти.
В результате всех этих перипетий я пришел к выводу, что в тяжелые минуты всегда нужно искать опору в коллективе.
