Так началась необъявленная война в воздухе, которая без существенных перерывов длилась целых четыре года. И трудно приходилось не только летчикам. Солдатам на наблюдательных пунктах оказывало помощь все население. А если ночным пиратам удавалось забросить [128] диверсантов, в их поимку включалось и пограничное ополчение. Партийные и молодежные клубы превращались в боевые штабы. Молодежь, да и взрослые люди были готовы к действиям в любой момент. И, находясь в томительном ожидании, эти некомпетентные в авиационном деле, но полные энтузиазма патриоты ругали летчиков за то, что те «спят» и до сих пор не сбили ни одного вражеского самолета. Но простим им эту несдержанность. Наши помощники не знали ни о землянках, ни о бессонных ночах защитников воздушного пространства, ни о том, что иногда одному человеку приходилось делать по четыре-пять вылетов за ночь.
Опыт в борьбе с нарушителями накапливали и летчики, и расчеты на командных пунктах, и командиры.
Мы снова собрались на совещание: Савва Нецов, Соколов, Пенчев, Трифонов, Цеков, Калудов, Димов и Божилов - все наши постоянные часовые неба. Они входили в кабинет, немного смущаясь, наверное полагая, что их вызвали, чтобы они дали ответ, до каких же пор они без всякой пользы будут бороздить небо. А они могли бы доложить, что при каждом полете заглядывают буквально во все уголки своей зоны. Но есть ли смысл оправдываться и ссылаться на то, какого огромного напряжения и скольких физических сил стоило им все это?
- Да, товарищи, мы должны предпринять что-нибудь, чтобы выбраться из тупика. Давайте обсудим и решим, как действовать в дальнейшем. Савва, тебе не хочется поделиться с нами своими соображениями?
- Что я могу сказать? Меня мучает совесть из-за того, что мы попусту блуждаем по небу и как будто играем в жмурки, - подчеркнул Нецов последние слова.
- Товарищ полковник, мы делаем все, что в наших силах, - добавил Пенчев.-Если нам удастся обнаружить самолет, то каждый из нас готов идти хоть на таран. Весь вопрос в том, как его обнаружить. Нарушитель имеет известные преимущества перед нами. Он летает на винтовых самолетах, на малых высотах и малых скоростях, а мы его преследуем на реактивных самолетах.
- Вы правы, Пенчев, но из ваших слов следует, что мы можем играть в жмурки до бесконечности. [129]
- А что делать?
- Вот для этого я и вызвал всех вас, чтобы вместе все обсудить. Я рассчитываю на вашу помощь. Нарушители всегда летают низко над землей, а мы летаем высоко. И это, по-моему, является причиной того, что мы не можем их обнаружить. А если мы станем летать ниже, чем они, и наблюдать за ними снизу на фоне освещенного неба?
- Но ведь мы летаем на реактивных самолетах, и такое просто невозможно. Значит, придется пересаживаться на винтовые? - вставил кто-то.
- Незачем нам пересаживаться, - быстро уловил я его мысль. - Заметьте и другое! Мы все помним винтовую авиацию. Из сопла самолета всегда вырывается синеватый огонек. Он хорошо виден снизу, и по нему можно обнаружить самолет в небе. Обстоятельства требуют, чтобы мы летали на меньших высотах, чем нарушители.
Наступила мучительная пауза. Никто не ожидал подобного предложения.
- Но это же зона смерти, - растягивая каждое слово, сказал Нецов. - По крайней мере, так нас учили.
- Мало ли чему нас учили, Савва! Практика и жизнь показывают, что о многих вещах в книгах не сказано. Нас никогда не учили, что можно освещать взлетную полосу фонарями, а мы с их помощью начали проводить ночные полеты. Слава богу, никто не разбился при посадке. Нужно доказать, что мы можем летать и на высоте сто метров. А когда докажем, то постепенно летчики перестанут бояться этой зоны смерти. Спрашиваю вас, товарищи, кто из вас готов последовать за мной?
И опять первым откликнулся Нецов:
- Черт побери, я уже дважды смотрел смерти в глаза! Наверное, и высота сто метров не так уж страшна.
- Может быть, когда-нибудь историки скажут, что мы совершали безумство! - темпераментно воскликнул Соколов. - И пусть говорят! Мы воюем и, если будем более смелыми и дерзкими, победим!
Я закрыл совещание, скорее походившее на дружеское собеседование, а буквально через полчаса молва уже облетела аэродром: перечислялись имена тех, кто [130] готовится в эту ночь летать на предельно малых высотах.
- Если это произойдет, - подхватил заместитель командира по политической части, - то и среди нас появятся герои.
- А почему бы им и не появиться? - У летчиков заметно повысилось настроение.
Как и месяц назад, во время маневров, когда все пилоты стремились во что бы то ни стало летать, так и сейчас экипажи эскадрилий и частей жили мыслью догнать и сбить вражеский самолет. Едва смеркалось, а на аэродроме уже начиналась напряженная работа. Самолеты взлетали один за другим: уходили на дежурство в свои зоны или просто с учебными целями, чтобы овладеть мастерством ночных полетов. Но особенным уважением пользовались те летчики, которые еженощно с риском для жизни преодолевали зону смерти.
3
