- Они так утверждают потому, что лишают это понятие его философского значения. Те, кто вращается по своей орбите, тоже имеют свое лицо. Ну например, возьмем наш народ, - все более увлекаясь, говорил Восагло. - За все время своего существования ему удалось устоять против ассимиляции с немцами. И не только нам, но и всем западным славянам. Если бы ты знал, как я горжусь тем, что мы как народ оказались устойчивыми! Это значит, что, хотя нас и не много, нам есть что дать человечеству, но это возможно только в том случае, если мы не сойдем с нашей орбиты вокруг солнца. Да и у вас, болгар, насколько я знаю, та же судьба.
- Дорогой друг, да ты спутал профессию! Тебе бы лекции читать в Пражском университете!
- Как раз наоборот, - улыбаясь ответил на мою шутку Восагло. - Я уверен, что раз мы вращаемся вокруг солнца, то необходимы и люди моей профессии, чтобы оберегать нашу чехословацкую звезду и чтобы она не отклонилась со своего пути. Надо признаться, что есть люди, мечтающие увести ее к другим, темным созвездиям.
- Ты здорово сказал все это… о солнце.
- Мне приятно, что ты согласен со мной. А ведь я встречался с такими, которые после подобных слов выходили из себя: и на солнце, дескать, есть пятна, - значит, мы не можем поклоняться ему как божеству. [244]
Да, есть, отвечал я, больше того, там постоянно происходят взрывы, вспышки, но все же это солнце, и мы рождаемся и живем благодаря ему. Знаешь, недавно у нас мне повстречался один такой Мефистофель. Он начал меня искушать и ведь знал, демон проклятый, как взяться за свое черное дело: сразу угодил пальцем в рану. Над солнцем издевался! Иногда я задаю себе вопрос: а не хотят ли эти люди вообще увести нашу чехословацкую звезду с орбиты солнца? Для меня солнце всегда останется солнцем.
- Друг мой, тебе, должно быть, довелось в жизни много страдать, раз ты воспитал в себе такую устойчивую силу и такую огромную любовь к Советскому Союзу?
- Да, многое пришлось пережить! Побывал я и в германском плену. За сотни лет немцы не смогли нас сломить, а во время последней войны мы дошли до края пропасти и чуть не исчезли в ней. Солнце спасло нас от физической и духовной смерти. Вот почему я тоже идолопоклонник и горжусь этим. Меня никогда, никогда не будут смущать взрывы на солнце. Равно как наивное и смешное отрицание роли авиации…
- Именно так - наивное и смешное! Если бы мы могли побороть эти взгляды…
- А так и будет! - И Восагло, размахивая руками, начал быстро шагать по комнате. - Мы уже заканчиваем академию, и нам предстоит работать над дипломом. Мы можем попросить руководство академии дать нам авиационную тему.
- Это и мое сокровенное желание. Значит, и ты так думаешь?
- И уже давно. Рад, что мы во всем находим общий язык. И все же я убежден, что на сей раз на наши головы свалится много неприятностей.
- Не беспокойся! Здесь, в академии, есть люди, которые поймут нас правильно.
Так и получилось.
Восагло получил диплом в красной обложке и золотую медаль. В тот же вечер мы, его друзья, пили пильзеньское пиво и ели болгарское сало. Через два дня торжество повторилось - успешно была защищена и вторая дипломная работа на авиационную тему. [245]
3
За время, проведенное мною в академии, вроде бы ничего не переменилось, но летчики жили искренней надеждой на то, что недоразумения рассеются и забудутся, как краткий летний дождь, и небо снова станет ясным. В то время очень обострилось положение в Европе - в районе Берлина. В Болгарию прибыл Главнокомандующий Объединенными Вооруженными Силами стран Варшавского Договора маршал Гречко. Вместе с группой генералов он присутствовал на занятиях в войсках и, как рассказывали затем участники занятий, остался доволен боевой подготовкой болгарской армии. Он высказался недвусмысленно и точно: «Независимо от ваших бесспорных успехов, болгарская Народная армия не смогла бы решить задачи, связанные с обороной страны, если бы она не располагала современной авиацией».
