— Идан, а чего мы так возмущаемся? Разве ты еще не понял, что случилось? — Азгор повернулся лицом к привязанному старику. Под ним как и под каждым из привязанных была изображена сложная вязь светящихся рисунков.
— Ты нас предал… — удрученно догадался старик. — Вот почему ты не говорил, что именно послужит энергией для твоего перемещения. Наши жизни…
— Идан ну ты сам виноват, еще тогда, когда ты прибыл в столицу я сказал, что я просто вас использую. Я ведь говорил это и тебе, и Мэркелу. — Азгор кивнул в сторону названного человека, он только пришел в себя. — Но вы почему свято уверены, что я просто был скромным. Я же говорил вам правду.
— Вот так ты платишь за добро? — прорычала Дия, которая все это время просто слушала разговор и не могла поверить услышанному.
— А при чем тут добро сестренка? — удивился уже бывший названный брат. — Вы меня спасли, я помог вам вернутся в общество. Вы налаживали торговые отношения прикрываясь моим именем, я использую вас для своих целей. Все честно, разве нет?
Дию захлестнули эмоции. Сколько всего они пережили вместе, и этого ничего не стоит. Ей не хотелось верить в это, но реальность упрямая штука, Пустоши не дают долго рефлексировать. Нужно думать как выбраться.
— Кинелла, сколько? — видя, что изгои больше не пытаются поговорить, Азгор решил что-то уточнить у своей помощницы.
— Минут пять. — Спокойно ответила сестра предателя.
— Должны успеть. — Сделал вывод каким то своим мыслям прай-изгой. — Кинелла не шевелись, у нас гости.
Азгор стремительно начал сближаться с девушкой, которая все это время не отпускала артефакт в виде старинного свитка.
— Добрый вечер прайи, что привело вас сюда? — с дружелюбной улыбкой поприветствовал Азгор вошедших в дверь людей. Когда люди заняли позицию у двери, вперед вышло восемь прайев.
— Прай Алкухин, запретное колдовство наказывается смертью. Сдайся добровольно. — Высказал общее мнение лидер прайев-нейтралов.
— Я же вас не трогал. Не лез в политику, не мешал вашему обогащению за счет Сафионала. И за все это вы решили вот так мне отплатить? Вам стало жаль этой кучки изгоев. Благородно, но глупо. Вы слишком сильные источники, я не знаю как поведет себя магия теперь. — Как обращение к Азгору, так и его ответ им был громким и слышный всем. А затем тихо добавил: — Кинелла, отпускай!
Изгои лежащее на полу не могли ни услышать последней фразы ни увидеть. Вторгшиеся гости едва ли смогли увидеть движение губ Азгора. Магия артефакта пришла в действие. Для видимого спектра ничего не изменилось, а вот магический спект набирал силы. Из линий нарисованных на полу выстрелили жгуты магии и они направились в разные стороны. Казалось что вот рядом человек, из под которого вылетели жгуты и этот человек и должен попасть под магию, но нет — жгуты летели к соседям или к вторженцам. Убежать не мог никто, насколько сильно и быстро работала магия. Вот были прайи и вот от них остались только скелеты. Все произошло очень быстро, несколько мгновений и зал заполнило шестьдесят семь трупов. Все силы были втянуты в рисунки на полу, и затем пара, брат и сестра, стоявшие в центре начали стремительно исчезать. Словно их начали закрывать слои мутноватой воды, каждый слой делал их силуэты все менее и менее четкими. И вот они вовсе пропали. Они ушли из этого мира. Вернулись ли они в мир Азгора никто из присутствующих не знал.
Оставшиеся люди были в панике, кто кричал от испуга, кто до сих пор бегал от страшных хищных магических жгутов. Это касалось тех, кто мог видеть, что происходило на самом деле. Кто же попал под действие этого колдовства и был не магом, так и не понял от чего умер или от чего умерли их соседи.
Из шокового состояния их вывел звук ломающегося стекла. Это сломался артефакт в виде свитка, который держала Кинелла Алкухин несколько мгновений назад. Выжившие вторженцы с опаской смотрели вокруг, но все же решили ответить на призыв о помощи привязанным людям. В тот день вместе с восемью прайами пришло около трехсот человек. Большинство из них осталось охранять здание по периметру, а также следить за соблюдением порядка в квартале охотников. Вместе с прайами спустилось шестьдесят человек. Из которых погибла половина, погибли и прайи, оставшееся девятнадцать людей были изгоями.
* * *
— Пришел в себя? — спросила Кинелла у брата, который лежал на печи в одном из заброшенных домов деревни, в которую их перенесло.
— Вроде того. — Устало ответил я. — Покушать бы.
— Уже все готово. Пока ты валялся поймала несколько рыбин в реке. Из живности тут ничего не нашла. — Посетовала девушка.
Пока я принимал сидячее положение, она подала мне миску с ухой. Ел я в тишине. Кинелла ничего не спрашивала, но я уверен, что это только до тех пор пока я поем. Кружкой воды я запил свои нехитрый обед, наверное, так как было очень светло, а может и поздний завтрак. Продуктов у нас собой не было, мы были не уверены, что они будут в нормальном состоянии, потому ничего и не брали.
