— Прости, — сказала она. Но я не понял, за что она извиняется, за то что перебила рассказ, или за тот инцидент с порошком кость-травы. Переспрашивать как то не хотелось. Это было самое искреннее извинение на которое только способен человек. Наверное нет такого слова на всех языках мира, чтобы передать чувство слова «прости» в тот момент.
— Забудь. Я изменился, ты изменилась. Сейчас ты моя сестра, вот и все, что важно. — Прислонил я ее к себе на плечо и поцеловал в макушку.
А эта хитрюга и рада была, поудобнее умостилась и поинтересовалась:
— Так что там дальше?
— Дальше. Разобраться с этими бумагами мы смогли за тот же месяц, что и ты перестроиться под новый стиль жизни. Как оказалось твой отец гений в магии. Но семейное дело не дало ему развиваться более всесторонне. Как мне кажется, если бы он занимался подобными исследованиями, то мог бы стать прайем.
— Отец — он умный, это да. — Она была явно довольна, что заслуги ее отца я признал. Но это было чистой правдой, если бы не Багри, то мы бы долго еще копались в тех записях. Разобрались бы, это однозначно, но потратили бы минимум год.
— Затем начали проверять по блокам, что и как работает. Многие вещи были описаны в тех документах, какой вид в магическом спектре должно иметь то или иное заклинание. А многие вещи знали мы и сами, знали, как должны выглядеть результаты того, что изображено на бумаге.
Да, именно, что мы знали. Еще когда я понял природу своих сил, я начал учиться. В столице мое обучения вышло на новый уровень. Я не только искал информацию по конкретной магии, но и читал учебники. Чтобы лучше понимать, что именно хочет противник против меня применить и как мне стоит поступить. От этого я и знал как и что будет работать при том или иной конструкте. Да, большинство моих знаний было теоретическим, но местами и их хватало, чтобы натолкнуть магов на верную мысль.
— Еще вопрос. — Никак не могла угомонится Кинелла.
— Спрашивай. — Улыбка наползла на мое лицо. Моя сестра сейчас напомнила меня, как только я попал на Живой. В то время, как и на Земле, я тоже часто задавал вопросы во время беседы. Сейчас от этой привычки избавился.
— А если бы папа не принес те документы, что бы ты делал?
— Хороший вопрос. Искал бы. Что же мне еще оставалось делать. Твой отец сказал, что эти записи лежали рядом с телом архимага Цинера. Этот архимаг был родственником одного из прайев. Но ему наука была более интересной, и он отрекся от семейных проблем. В ходе своих странствий сменил фамилию, чтобы она не ассоциировалась с правящими семьями. А так же взял в ученики твоего отца. Только семье не сильно нравилось увлечения наследника Багри другими направлениям в магии. И вот когда Цинер умер, он оставил записи своему последнему ученику, как самому достойному. А там вскоре умер и твой дед, и отцу нужно было перенимать семейное дело, а значит и отложить другие увлечения. Этот труд был большой тайной и кому попало его не передавали, отец твой тоже не знал, что с ним делать и спрятал рядом с телом учителя. Упоминания об этом человеке я встречал в архивах. И его имя как раз было связано с разными пространственными магиями. В моем списке оно было шестым. Если так прикинуть, то мне бы понадобилось где-то лет десять, чтобы добраться до тех записей, точнее не скажу. Разумеется при условии, что судьба записей за это десятилетие не подверглась кардинальным изменениям.
— Понятно. Дальше. — Потребовала взрослая, маленькая девушка.
— Методом проб и ошибок, мы доработали все в заклинании до ума. Если бы не твой отец, то я так думаю нам бы потребовалось потратить года два, — это не считая того года, что на простое разобраться, я упомянул раньше, — что бы это все доработать. Главной проблемой в доработках был момент с перемещением в нужный мир. Как я тебе рассказывал, я не из этого мира, где мы находимся сейчас, а попасть нужно было сюда. Как оказалось, то ничего сложного в этом нет, попасть можно куда угодно, если ты там бывал, и оставил якорь. Вот только все это было описано такими заумными словами, формулами и прочим, что просто так взять это и понять не вышло бы. Моим якорем здесь служит жена, а вернее ритуал бракосочетания с итоговыми тату. — И показал ей тыльную сторону ладони, где была моя, упомянутая выше, свадебная отметка.
— За эти два месяца, хотя на самом деле немного больше, много изменилось и в наших отношениях. Я уже не воспринимал твоего отца, как человека, который работает на меня только потому, что на нем печать. Тоже касается и тебя. Я еще не воспринимал тебя сестрой, но ты мне уже была далеко не чужой.
— Вопрос.
— Задавай.
— Когда я стала сестрой, ты сказал «Здравствуй, сестра!». Мне это привиделось?
— Нет. — Удивился я таким выводам. — С чего такие мысли.
— Ты вот сейчас сказал, что не воспринимал меня как сестру, но в той фразе было несколько больше чем сухое приветствие.
— А, вот ты о чем. Я в тот момент, сам не знаю почему, вспомнил свою жену. Она тоже сначала была мне как сестра, а потом как то так вышло, что стала женой.
— Вот оно как. — С грустью произнесла она. — Давай дальше.
