Продолжая сидеть на столе и неспешно потягивая еще не успевшее остыть пиво, она стала осматривать кухню на предмет каких-нибудь новых необычных деталей интерьера. Такие нашлись — это была фотография, приклеенная к дверце холодильника, окруженная прямоугольником сувенирных магнитов, будто оградой. Она подошла ближе: на фотографии был человек в свитере, свитер на снимке был точно тем же, какой он носил в действительной жизни. Человек в свитере стоял рядом со старой женщиной, маленькой и сморщенной, ее голова доставала ему до плеча. Судя по пейзажу за спинами человека в свитере и старой женщины, снимок был сделан вдали от большой цивилизации, там, где нет многоэтажных домов и задушенной асфальтовыми или бетонными полями земли. Ей вдруг показалось, что старая женщина смотрит с фотографии на нее и думает, что она — невеста или уже жена человека в свитере. Человек в свитере, скорее всего, смотрел в будущее — и там было что-то, заслуживающее его едва заметной улыбки. Она рассмотрела окружившие снимок магниты: один изображал горный хребет, другой — водопад, третий — буйный поток, вьющийся меж крутых берегов. Рассмотрев все магниты и еще раз взглянув на фотографию, она вдруг захотела хотя бы один раз втянуть в легкие воздух тех мест — чтобы жидкость в ее венах достигла своего природного абсолюта. В квартире по-прежнему было тихо, только из комнаты в конце коридора доносились какие-то невнятные звуки, она поняла, что собравшиеся там обитатели квартиры во главе с человеком в свитере делали что-то молча, но сообща.
Вдруг она обратила внимание на старый кухонный комод с выдвижными ящиками. Подойдя к комоду, она очень медленно, чтобы никто не услышал, выдвинула наугад второй ящик сверху. Ящик оказался совершенно пустым. Она вдруг снова вспомнила, что по-прежнему находится в чужой квартире обутой, и осмотрела пол кухни — пол был чистым, она и не ходила ни по каким грязным местам. В следующем ящике оказались какие-то хозяйственные приспособления, совершенно бесполезные с виду. Она перестала гадать и выдвинула верхний ящик. Там были столовые приборы.
Человек в кабинете погасил экран компьютера и вылез из-за стола. Письма и звонки кончились, и человек решил увидеть что-нибудь, никак не связанное с работой. Подойдя к окну, он посмотрел на маленький кусок мира, распростершийся перед ним. По тротуарам шли люди, по дорогам ехали машины. Закат щедро орошал своими красками все, до чего мог дотянуться. У человека вдруг потеплело в груди; он вспомнил какой-то очень давний вечер, когда он так же смотрел в окно на залитую необычайно яркими красками площадь, только стоя на подоконнике — смотреть в окно по-другому у него тогда еще не получалось, а за его спиной стояли два больших человека, глядя на площадь вместе с ним. Человек посмотрел на часы, но не чтобы узнать время, а чтобы лучше запомнить хотя бы одно мгновение уходящего вечера. Откуда-то с нижнего этажа послышались торопливые шаги. Человек грустно улыбнулся — сегодня он сделал все, что от него требовалось. Человек успел слишком сильно привязаться к своей работе, чтобы радоваться даже кратковременным расставаниям с ней. Его никто никуда не гнал, и он решил постоять у окна еще немного и вспомнить еще что-нибудь давно забытое, если получится.
Она рассматривала открывшееся ее взору ассорти из длинных узких предметов, почти равнодушно поблескивавших в скупом свете единственной лампы. Большинства этих предметов не было у нее дома уже давно, но некоторые, очень похожие на эти, чужие, она знала очень хорошо. Затаив дыхание, она прислушалась ко всему, что было внутри нее. Там было тихо, не было ни единого протестующего или одобряющего сигнала. Осторожно коснувшись перебинтованного запястья, она как будто почувствовала ответный толчок из-под пропитанной уже не жгущей жидкостью ткани, как будто там, прижавшись всем крошечным телом к рельефу ее кожи, лежал кто-то очень маленький, боясь, что она столкнет его в щель, появившуюся на запястье прошлой ночью. На всякий случай она подошла к давно не мытой раковине и аккуратно повернула одну из ручек — вода исправно текла, она с нелепой усмешкой вспомнила, как кто-то совсем недавно сумел набрать здесь достаточно воды, чтобы заранее стереть ее со страниц истории этого жилища. На краю раковины лежала скомканная тряпка, грязная и изорванная, но зато большая. Сняв куртку, она еще раз осмотрела все, что успела оставить себе на память за прошедшие дни, недели, месяцы. Вспомнила вдруг анекдот про курс на ускорение, который рассказал однажды подвыпивший отец в детстве, тогда она не поняла, но теперь даже усмехнулась, потом снова — сначала себе, потом анекдоту. Железные предметы в выдвинутом ящике заблестели чуть более осмысленно — как будто ощутили признаки дыхания вечно молчащей вселенной.
