Тём подхватывает меня на руки, а я цепляюсь за его плечи и обвиваю ногами торс. Он не прекращает меня целовать и несёт в спальню, бросает на кровать, наваливается сверху, и мы встречаемся взглядами. Его затуманен. Мой наверняка отличается не сильно.«Ты пожалеешь», - словно говорит он, а я точно это знаю, но боюсь только одного - что Ларионов передумает. Тём не улыбается, вдох-выдох, даёт мне шанс назад шагнуть. Но я не отступлю, и тогда летит окончательно к чёрту наша даже «псевдодружба», разбивается осколками о страсть, и кто-нибудь из нас обязательно поранится об острые крупицы. Да, это буду тоже я. И плевать. Он тоже этого хочет. И тоже знает, что творит.
Тём тянется к молнии на моих джинсах, рывок вниз, и снова визг молнии, теперь его. А дальше обратной дороги нет. Я падаю в пропасть, мы падаем.
Его инстинкты и мои уже вовсю бушующие чувства поистине убийственная смесь. Сумасшествие, обреченное на боль. На страдание. Я знаю, что скажу Тёму завтра. Завтра. А сегодня я впиваюсь ногтями в его сильные плечи. Он целует меня совсем не нежно, страстно. До боли. Я кусаю его губы, чтобы заглушить свой же крик. Мне уже больно, что это закончится. Да пошло всё к чёрту. Сегодня он мой. И пусть я хватаюсь за последние лучи заката, точно зная, что умопомрачительные яркие краски сменят не менее будоражащие сумерки. А потом неизбежно накроет темнота.
Я мазохистка, видимо. Это всё неправильно, но я с ума схожу, потому что уже... люблю. Понимая, что безответно, понимая, что не должна. Не из-за Мии, нет. В этот раз я её не предаю. Я предаю только себя. Но ни за что не раскаюсь, и к чёрту все эти дурацкие правила.
Я не знаю, во сколько мы уснули. Уставшая, без сил я лежала на боку, отвернувшись от Тёма, и рассматривала противоположную стену. Но вскоре почувствовала, как Ларионов сгрёб меня в охапку со спины, сцепив руки у меня на животе. Словно предполагал, что могу сбежать.
Мы не разговаривали всё это время, да и сейчас молчали, словно нам обоим было неудобно больше шутить, общаться в привычной манере. Перекидываться фразами. Между нами была только всепоглощающая страсть и мы её удовлетворяли, пока не утолили первичный голод. И сейчас я лишь порадовалась этой неловкости, говорить о чём-то было бы сложно, как и играть.
Он поцеловал меня в плечо и уткнулся носом в мои волосы. Снова поцеловал, и снова крепче прижал. А вскоре я услышала его сопение и, как следствие, ослабление объятий, поэтому решила воспользоваться этим фактом и подняться. Но тут прилетело то, что я должна была предусмотреть заранее. Просто супер.
Нога Ларионова опустилась сверху, перекрывая мне доступ к выходу. Чёрт! Скинуть её - значит, разбудить Тёма. Предприняв несколько попыток по тихому побегу от своеобразной «оковы», я решила, что не очень-то она мне и мешает.
Смирившись, я тоже уснула, с замиранием сердца представляя, что будет завтра.
***
Утро ворвалось рассеянным светом, сквозь неплотно закрытые жалюзи, я сладко потянулась на кровати и дотронулась до губ, мгновенно вспоминая, что творилось этой ночью. Тело ныло от недружественного марафона, но внизу живота растекалась приятное тепло.Я обернулась на другую половину кровати и ухмыльнулась - она пустовала. Что и требовалось доказать. Одежды на мне совершенно не было, как я и обещала Тему, но то, что было вчера - останется во вчера. Поэтому я нашла свитер и джинсы и, полностью одевшись, вышла из спальни. Но причину ломоты во всём теле я в доме не обнаружила. На второй этаж я тоже поднималась, с ухмылкой разглядывая помещение и вспоминая, о чём тут говорил Тём по телефону. Спустилась по лестнице и снова направилась в кухню, но проходя мимо входной двери замерла. Она внезапно открылась и на пороге возник сам герой-любовник.
Увидев меня, он тоже замер. Виноватый взгляд, испуганный даже, но совсем не вешний вид Ларионова меня сейчас поразил, а то, что Тём держал в руках.
Даже если бы он направил на меня пистолет, я удивилась бы меньше.
Это были хм... как цветы, только не они. Букет из местных трав, которые растут у дома.
- А я вот... В общем, это... тебе, - протянул Тём охапку, кое-как восстановив голосовые связки.
Я молча приняла её из рук и, покачав головой, проследовала на кухню. Ларионов брёл позади и молчал. Точнее, он сопел раздражающе, и я резко развернулась:
- Тём!
Круглые глаза, очень близко, кстати, так как уткнулась я ему прямиком в мощную грудь, к которой ещё совсем недавно так отчаянно прижималась, а сейчас по инерции схватилась рукой за его свитер. Тём взгляд на мою руку перевёл, а я выпалила:
- Я хотела сказать, что тебе необязательно... - осеклась и застыла на месте, отпустив одежду.
- Что? - поднял брови мой нетоварищ.
Я вдруг посмотрела на его губы. Боже, как же они притягивали. Засранец этот Ларионов. Нет, я не готова так близко к нему брать себя в руки.
Не ответив, развернулась и прошла к полке, схватила вазу, налила воды и поставила туда подаренные растения.
