Вдруг Виктор понял, что он может по губам читать их речь. Он никогда не умел подобного, но он почувствовал себя так как во сне. Когда звуков нет, но он все понимает и слышит. Несмотря на то, что артикуляция у них не была чёткой, это наоборот не мешало воспринимать их диалог, а лишь наполняло его акцентами и особенностями речи, от чего неслышимый разговор казался еще более живым, еще более реалистичным.
–То, что вы тут поджигаете кого то -мне похуй. Но не похуй другим. Это ясно?– рявкнул капитан.
–Мы не поджигаем…– сказал директор.
–Мне похуй. Я сказал поджигаете и я сказал, что мне похуй, значит есть те, кто мне сказал, что поджигаете и те, кому не похуй. Я могу и поножовщину вашу вспомнить, тут то вы не отвертитесь. Так что не надо мне тут! В общем, на следующей неделе с вас сто кусков грина, разумеется, и можете на год о проверках забыть. Обо всех и о пожарных и о санэпидем. А если не будет, и мне похуй, где вы их найдете, то вам пиздец и бизнесу вашему. Я вас даже сажать не буду. Я вас сгною, бляди в подвале, теперь ясно?– урегулировал криминогенную обстановку капитан.
–Ясно… – обреченно уронив глаза в пол произнесла директор, понимая что это смертный приговор.
–Оплатите сотню как я сказал- хоть весь район свой убивайте, только не наглейте. Сами знаете куда не суйтесь. -сказал капитан и двинулся к выходу.
Виктор сел в машину и быстро свернул на основную дорогу.
–Ну и уроды… Самих таких убивать надо… Что же делают. И ведь не докажешь никак, у них там связи. А через свои связи… Ну кто знает, может они там все как в поле змейки вьются вместе и своих не будут трогать, только себе хуже сделаю…
Заглушив двигатель, он вышел из машины и посмотрел на свои окна, которые смотрели на него тусклым взором весеннего неба. Во дворе столпилась куча детворы и звонко смеялась, играя во что-то. Виктор присмотрелся: били какого то мальчишку! Они стояли кругом и каждый из них должен был дать хоть один пинок тому, кто лежал в центре их круга. И действительно, сквозь звонкий смех доносились отзвуки плача.
Виктор метнулся в их сторону, чтобы разогнать. Но они, заметив его движение все кинулись врассыпную. И даже мальчик, лежавший в центре круга убежал куда-то.
Виктор стоял по среди двора и с наполненным злобой лицом озирался, по всем сторонам ему встречались испуганные и заплаканные лица детей, которые жмутся к своим родителям, и что-то им говорят, указывая на него.
Тут к Виктору кто-то подошел сзади и похлопал по плечу.
Виктор обернулся: перед ним стоял коротко стриженный мужчина в черной куртке:
–Че-то забыли? -спросил мужчина, сплевывая шелуху от семечек.
–Ммм. Нет. -удивленно ответил Виктор, подумав о том, что мужчина, не уделяющий должного времени и внимания своему ребенку, сам становится преступником в этическом смысле.
–Ну так вали отсюда! Ну-ну, че встал ?!-прокричал мужчина и до Виктора донесся запах непервосортных семечек и еще менее качественного пивного напитка.
–Ладно.-сказал Виктор, сжимая правую руку в кулаке и двинулся к подъезду.
–Неужели они не видят что происходит? Неужели им все равно чем заняты их дети? Как родитель может смирится с тем, что его ребенок, его кровь -мазохист ? В том время, как другие дети- садисты и они взаимоусугубляют положение своих проблем…
Захлопнулась дверь домофона, Виктор быстро поднялся по лестнице, разделся и сел на диване и слегка откинулся назад, уперевшись руками, скрещенными за спиной.
–А на самом деле, что и необычного в том, что я читаю по губам, я же не мысли читаю… Хотя военных этому даже учат, а я так сразу… Конечно это странно. А найти в драке точку наименьшего сопротивления, так это -святое дело в любом виде спорта, как и использование преимуществ врага против его самого. Главное теперь понять природу этих явлений и научиться ими произвольно управлять, а не только надеяться, что они сработают в жизненно-опасный момент.
Виктор снял носки и исподнее и пошел с ними в ванную. Раскидав их по тазикам, он принял душ, почистил зубы и лег спать. Хотя был еще день и вечер только начинал зарождаться в то время как весна старалась урвать всё больше времени для дня, притесняя и ночь и вечер, смывая всю чернь журчащими ручейками по которым детвора так любит сплавлять палочки, щепочки, кусочки пенопласта… или любила сплавлять.
Виктор прилег перевести дыхание на диване и неожиданно для себя заснул.
Когда он проснулся, был уже вечер и нужно было бы ложиться спать, но спать совсем не хотелось. Виктор поужинал, разгогрев бульон, оделся и вышел на улицу.
На улице опять шел снег. Но снег не мягкий и пушистый, каким его принято изображать на картинах, а мелкий и колкий, который соединяясь с каплями дождя, образовывал мелкие градинки, которые разбиваясь о кожу, стекали по ней холодными каплями.
Виктор сел в машину, завел двигатель ,и уперевшись руками в руль стал напряженно думать: какая то сила, как будто тащила его на работу, а это ведь на другом конце города. Да еще и с дорогой сцепление слабое.
