А в зал уже спешили вассалы Монтесумы. Обеспокоенные и сбитые с толку вожди и жрецы не скрывали своего волнения. Альварадо, Веласкес де Леон и еще несколько капитанов в качестве почетного эскорта стояли возле кресла Монтесумы. Рядом с ними находилась и Марина — единственная, кто мог точно сказать, о чем же будут говорить между собой индейцы.
Фернан окинул взглядом вошедшую делегацию.
— Среди них нет нескольких очень значительных вождей, — вполголоса заметил он.
— Это разумно, — негромко ответил Себастьян. — Ацтеки подозревают, что мы и этих послов захотим пленить. Потому часть знати не пришла, чтобы в случае чего было кому управлять империей и возглавить сопротивление.
Но никакие события не могли разрушить принятый церемониал. Несмотря на всю тревогу, ацтекские сановники не посмели сразу же обратиться к Монтесуме с вопросами. Они без устали кланялись ему, сопровождая поклоны обращениями “Великий господин” — эти слова испанцы уже успели выучить. Наконец все они застыли на коленях с опущенными головами, ожидая, когда же повелитель обратится к ним с речью.
Фернан замер возле трона, сложив руки на груди. Сквозь стальную пластину кирасы биение сердца не ощущалось. Но все же пульс чувствовался всем телом. Стучал в ушах, щекотал кончики пальцев… Что сейчас скажет своим подданным повелитель? Проклятье, да ведь его слов никто и не поймет! Вся надежда только на Марину. Какой неслыханной удачей стало то, что когда-то ее подарили конкистадорам. Девушку нужно охранять не меньше, чем самого Кортеса. Пожалуй, даже больше. Генерал-капитан за себя и сам постоять может. Лишившись же ее, конкистадоры мгновенно онемеют. Никто другой не знал и ацтекский язык и испанский.
Возле трона собралось около двадцати самых знатных сановников. Монтесума умен, он понимает, какие это будут ценные заложники в том случае, если он сейчас громогласно прикажет перебить всех белокожих чужеземцев. Распоряжения Кортеса звучали ясно: если император будет призывать к войне с испанцами, задержать силой всех пришедших вельмож. Рядом с Фернаном замер Себастьян, пристально глядя на индейскую делегацию. Если ацтеки проявят агрессию, конкистадоры сумеют ее подавить очень быстро. В соседних помещениях находилось человек двадцать отборнейших испанских бойцов.
Однако Монтесума проявил благоразумие. Если пленение и стало для него потрясением, то внешне это никак не проявлялось. Спокойным и полным привычного достоинства предстал он перед своими вассалами. Тон его не допускал ни малейших сомнений в искренности. Он добровольно прибыл в гости к своим друзьям и желает некоторое время провести среди чужеземцев. Так ему повелел бог Уицилопочтли, и никто не смеет ставить под сомнение божественные приказы. Марина, стоявшая рядом, тут же шепотом переводила все сказанное для настороженного Педро де Альварадо.
Несмотря на эти заверения, испанцы не теряли бдительности ни на миг. Кто знает, не было ли какого-то условного знака или фразы, произнесенной Монтесумой, которая дала бы понять его подданным, что он находится в беде. Конкистадоры оказались в буквальном смысле в негласной осаде. Индейцы ни в чем пока не проявляли открытой враждебности, но наверняка строили планы освобождения своего повелителя.
После окончания приёма Хуан Веласкес, с шумящей от этого водоворота событий головой, пришел в свои покои. Эльвира вскочила. Сначала она явно хотела кинуться к мужу, но почти сразу же замерла, обуреваемая противоречивыми чувствами. Девушка смотрела на Хуана круглыми от ужаса и восхищения глазами.
— Ты правда угрожал убить самого Монтесуму? — еле слышно прошептала она.
Веласкес удивился тому, как быстро она об этом узнала. Потом понял, что, видимо, Марина успела заскочить к подруге и вкратце рассказать о пленении императора. Он не мог понять, считает ли Эльвира его храбрецом или безумцем, героем или святотатцем.
— Никто и никогда не осмеливался грозить Монтесуме, — в волнении ломая пальцы, шептала Эльвира. — Марина сказала, что на это не решился никто из испанцев. Кроме тебя.
Хуан понял, что восторга в ее голосе все же больше, чем страха. А уж осуждения нет и в помине. Поступок, который едва не погубил весь отряд, в итоге спас конкистадоров и даже сделал их хозяевами положения. Но вот надолго ли? Веласкес видел, что Эльвира старается скрыть свои опасения. Она вообще вела себя очень мужественно, особенно для семнадцатилетней девушки. Но он понимал, что ей явно не по себе. В любом случае, нужно успокоить Эльвиру.
