— Нужно проучить этих дикарей, — тут же высказался Альварадо. — Дай мне полсотни человек и отпусти на побережье. Я быстро объясню и ацтекам, что не нужно нападать на вассалов короля Испании, и тотонакам, что не следует отворачиваться от союзников. Заодно увижу все своими глазами.
— Мы не можем распылять силы, — покачал головой Кортес. — Если мы на каждый подобный случай будем отряжать полсотни солдат, то от нашего отряда ничего не останется. У меня есть идея получше…
Конкистадоры спешили во дворец Монтесумы. Полтора десятка самых надежных людей. Эрнан Кортес, Альварадо, Сандоваль, Веласкес де Леон, еще несколько капитанов. Переговоры предстояли сложные, а потому маленький отряд сопровождали сразу оба переводчика: Херонимо де Агиляр и Марина. А также несколько отборных бойцов. В том числе Фернан и Себастьян.
Гонсалес шел, ломая голову над тем, правильный ли шаг собирается предпринять генерал-капитан. План был ему известен и казался просто безумным. Впрочем, грань разумного они давно перешагнули. Еще в тот день, когда постепенно, под могучими ударами прибоя, разрушались их корабли. Все, что происходило после этого, являлось чистейшей авантюрой. Прыжком в пропасть с обрыва в кромешной тьме. И кто мог сказать, сколь глубока эта пропасть? И что ждет внизу?
Но что, если Кортес прав? И губернаторы на побережье действуют по приказу Монтесумы? Если сейчас смириться и не показать силу, то ацтеки поймут, что чужеземцы вовсе не так уж грозны. Нет, нужно чтобы все увидели — нельзя нападать на испанцев! И все же способ, избранный генерал-капитаном, представлялся верхом наглости и безумия. Но был ли другой?
Конкистадоры прибыли к императору. В огромном зале кроме испанцев и самого Монтесумы находилось лишь несколько знатных ацтеков, родственников уэй-тлатоани, прислуживавших ему. Делегация подошла к трону. Лишь хруст циновок под ногами нарушал тишину. Фернан отстал. Он замер возле входа, в твердой решимости никого больше сюда не впустить. Возле боковой двери, через которую входила обычно прислуга, неподвижно застыл Себастьян. Что же, в помещение не зайдет ни один посторонний человек.
Монтесума пристально смотрел на все эти приготовления. И все же ни один мускул не дрогнул на его лице. Император хорошо умел владеть собой. Он принял гостей благосклонно, предпочитая не замечать хмурых лиц конкистадоров, равно как и двух бойцов с обнаженными мечами, преградивших оба входа. Последовал привычный поток любезных приветствий и пожеланий, который мог продлиться очень долго. Кортес решил не затягивать.
— Уэй-тлатоани Монтесума Шокойоцин, до меня дошли возмутительные вести. Мой отважный брат и великий вождь, Хуан де Эскаланте, убит твоими наместниками на побережье. Более того, ацтеки опять грабят тотонаков. Мне сложно было в это поверить. Ты клялся нам в дружбе, а стоило нам прибыть к тебе в гости, как твои губернаторы нанесли нам удар в спину.
Император нахмурился. В темных глазах мелькнула тень гнева, которую он тут же погасил. Видимо, считал недостойным правителя показывать свою ярость перед гостями. Фернан подивился столь искусной актерской игре. Наверняка Монтесума раньше испанцев узнал о стычках возле Веракруса и теперь лишь делал вид, как его рассердило самоуправство чиновников в далекой провинции.
— Я совершу справедливый суд. Если дело обстоит именно так, как ты только что сказал, Малинче, то виновных я примерно покараю. Пускай все знают, что я никому не позволю разрушать мою дружбу с гостями, прибывшими из-за моря.
Это были грозные слова настоящего повелителя, обладающего всей полнотой власти. Никто бы не усомнился в том, что он сумеет этого добиться. Но вот захочет ли? Кортес пришел сюда вовсе не за утешительными речами. Если сражения на побережье произошли по приказу Монтесумы, то о каких наказаниях может идти речь? Похоже, противостояние разворачивается в полную силу.
— Твои наместники убили наших людей, испанцев, а потому будет справедливо, если покарают их также испанцы. Вели виновным прибыть в столицу, где мы будем их судить.
Император лишь с готовностью кивнул головой, а Кортес тем временем продолжил:
— Я вижу, что ты действительно хочешь загладить этот конфликт и укрепить нашу дружбу. А потому лучшим примером твоей искренности станет согласие последовать вместе с нами.
В глазах Монтесумы впервые проявилась тревога.
— Куда? — непонимающе спросил он.
— Мы будем безмерно рады, если ты погостишь пока в том дворце, который ты уступил нам в качестве жилья. Там, проводя много времени вместе, мы сумеем лучше узнать друг друга.
