— Прежде всего, Тиеф, мы не в генизе Земли, а в Мудреце, который тоже до нее не добрался, увязнув где-то на полпути. Мы, следуя за ним, в него же и влипли. Правда Мудрец все же движется, а мы вместе с ним. Но очень медленно и для генизы земли это хорошо, поскольку на такое дело уйдет если не вечность, то чуть меньше. Мудрец это понимает и ищет другой путь. Точнее, он его уже нашел. Помнишь, Сейвен рассказывал о том, как очищал Олафа от коричневой пакости?.. Эх, как же давно это было… Ну, так вот. Эта субстанция, действительно, сплав двух ментальностей: Ра и Земли. Мудрец хочет смешаться с третьей ментальностью. С Вербарией. Тройное единение предаст ему сил, и он довершит задуманное. Пока у него ничего не вышло, а это значит, что Вимерис и Ио добросовестно справляются с защитой вербарианцев. Впрочем… Впрочем я не знаю сколько времени прошло в физической действительности. Может час, а может день… Трудно сказать. Но дело не в этом. Дело в том, что ты сейчас ментально вербарианец. Он знает об этом и знает, что ты здесь. То есть ему не нужно ничего искать там, наверху. Все уже на месте.
— Но ведь это ты сделал меня таким, когда спасал от Мудреца. От… Его части.
— Я знаю. И мне от этого не легче, поверь.
Тиеф верил. Столько лет скитаться с чувством вины и вынужденного ожидания. Должно быть это ужасно. Гораздо хуже его теперешнего положения.
— Ну, так вот, — со вздохом продолжил Крайтер, машинально перекатывая воду в страхте. — Теперь он — мы — нашли тебя. А значит, на рассвете ты будешь поглощен.
— Почему на рассвете? — спросил Тиеф, понимая, что спрашивает совсем не о том.
— А, это отдельная тема. Как ты успел заметить, мы твои предки. Мудрец состоит исключительно из них, ведь после катастрофы расщепившей его, сеть была разрушена и функция Ра из производства биофира свелась к его сбору. Внутри себя Мудрец зациклен на периоде до катастрофы. Здесь он раздроблен на тысячи тысяч Ра. Какие-то формируют фон, какие-то бытуют в своих естественных формах. Они постоянно меняются местами и в целом никто из них ничего не замечает. Одни, засыпая ночью, могут пробудиться через сотни лет и для них утро станет утром следующего дня, а не столетия. Это трудно объяснить, но многомерность существования, порождает несколько псевдореальностей, взаимопроникающих и неотделимых друг от друга… Понимаешь, для Ра — ты знамение конца всего сущего. И тебя надо умертвить. Скормить великому груху, чтобы отвести беду. А ритуал, по обычаю, должно проводить на рассвете. Они все церемонии проводят на рассвете.
— Меня хотят принести в жертву?
— Они больше не знают, что с тобой делать. Проблема ситуации в том, что груху будет не груху, а наш старый знакомый, который только этого и ждет. Но он не может проглотить тебя просто так, ведь здесь он — это не он, а мир Ра, действующий и живущий по своим законам.
— Постой… Если он мир Ра, тогда почему он так долго искал меня?
— Потому долго, что тебя не было здесь. Ты завис в пограничном состоянии, завис надолго. Твое появление предвестила Теньеге, указав нам место для поиска. Где ждать тебя. Все исполнилось точно так, как она и сказала. Понимаешь, Теньеге это не внутренне порожденье теперешнего Мудреца. Она была всегда. Это удивительное создание, живой бог, если рассматривать креатуру в качестве творца. На Вербарии такого не было. На Вербарии гениза не разговаривала со своими созданиями, а вот у Ра была такая возможность и это поистине удивительно. В ней сосредоточена мудрость поколений, обобщенная, осмысленная, стремящаяся сделать свое детище лучше.
— Всеобщий Мудрец…
— Да, это она. Мать Ра. Ты знаешь что-то о ней?
— Немного, — Тиеф почувствовал, как запылало его лицо. — Мы знали только, что до катастрофы был единый Мудрец и что он погиб, а вслед за ним погибли и Ра, став инструментом воссоединения. И это все. Возможно, знаки вместилищ хранят больше, но… Мы разучились их понимать.
Крайтер поднялся с камня, обошел его кругом, встал с другой стороны и провел рукой по светящимся рытвинам.
— Тысячи лет одиночества, — тихо произнес он. — Тысячи осколков одного сердца… Теньеге деградировала вместе с вами и в итоге перестала быть собой. Ее подлинность храниться глубоко внутри, под коркой извращенных смыслов и безумств. Спятившая гениза, каково, а?
Не найдя что ответить, Тиеф молчал, а Крайтер со вздохом продолжил:
— Отсветы ее прежней видны только здесь, в изнанке Мудреца. Это не она прежняя, это лишь ее проблеск. Мне жаль ее. Жаль так, как будто я ее сын, — Крайтер опустил руку и пожал плечами. — В ее лице мы потеряли нечто такое, о чем в пору скорбеть всему космосу.
— Но что ее погубило?
