Он с криком вырвался из кошмара, но с жесткого ложа не сорвался — путы не дали. В тишине каверны его судорожное дыхание резонировало с сумасшедшим биением сердца и казалось, что это весла — их торопливые весла — шлепают по воде.
Внезапно раздался дробный топот, на стенах заплясали тени. Его окружила группа архисториков. Сколько бы Тиеф не вглядывался в их лица, Крайтера он отыскать не мог — того не было среди вошедших.
Тиефа освободили, но для того, чтобы привязать к длинной и толстой жерди. Ослабший и растерянный, он даже не пытался сопротивляться, а только продолжал с мольбою заглядывать в лица архисторикам.
Извилистым коридором они вынесли его в предрассветную прохладу и торопливо понесли прочь от пещер к четко означенной границе, за которой простиралось море песка. Архисторики молчали. Тиеф слышал только глухое шипение воздуха, всасываемого их дышалами, да расстроенный шорох с трудом передвигаемых ног. Наконец, процессия добралась до небольшого каменного островка. Здесь его руки и ноги привязали к двум вертикально вкопанным столбам, бросили, и он повис на веревках, как надломленный крест.
Стало тихо. Вслед за архисториками куда-то пропал и ветер.
— Крайтер… Ты ведь обещал…
Тиеф с трудом приподнял голову и посмотрел на далекую горную гряду над которой светлело небо. Там звезды уже померкли. Еще чуть-чуть, еще немного и первый луч солнца коснется земли, а тогда…
Глухой, басовитый рык сотряс всю округу. От этого длинного рокочущего воя затряслась под ногами земля, и Тиеф почувствовал, как его грудная клетка задрожала. Это был груху. Тот самый хозяин пустошей, которому его жертвовали.
Едва солнце взблеснуло над изломами гор, он явил себя. Груху вынырнул из песка, на долгое мгновенье заслонив извилистым телом разбуженное солнце. Древнее чудище, чьи размеры приводили в трепет, нырнуло обратно, взметнув океан песка. Над тяжелой пеленой поднялась его голова — огромная круглая пасть, ощетинившаяся рядами острых зубов.
Груху увидел свою жертву и, обратившись к небу, закричал еще сильнее и истовее. Затем он пронзил тучу песка и ринулся к Тиефу. С каждым ударом сердца груху не просто приближался, а вырастал до размеров едва ли сопоставимых с прежними. Он остановился шагах в двадцати от Тиефа, заслонив собою все небо. Чудовище задрало голову и очередной раз огласило пески своим тяжелым воем. Близкий крик едва не порвал Тиефа в клочья. Он оглох в глазах потемнело и только упрямое сознание не оставляло его.
— Крайтер, ты ведь обещал, обещал!..
Вдруг все прояснилось, и Тиеф опять увидел широкий створ неба, откушенный зубьями далекой горной цепи. Груху очутился несколько в стороне — он бился в кольцах на голом песке, вздымая тучи пыли. Громадное членистое тело сотрясало землю тяжелыми ударами. Груху рычал, но не торжествующе, как раньше, а сдавленно и резко. Он с кем-то боролся.
Тщась стряхнуть невидимого Тиефу противника, он совершенно выскочил из песка и покатился по пустыне, испещряя ее продольными следами. Потом груху разинул пасть во всю ширину и вгрызся в песок, ища спасения на глубине. Земля взбугрилась, прорвалась многочисленными гейзерами, но борьба на том не остановилась.
Чудовище вынырнуло на свет уже гораздо дальше, примерно там, где оно впервые появилось. Только сейчас взгляд Тиефа поймал то, что так досаждало великому груху. Это было едва заметное зернышко, сновавшее вокруг него с немыслимой скоростью. Заметить мизерного противоборца удалось только по шлейфу взбитого воздуха, который он оставлял за собой. Стремительные зигзаги неустанно втыкались в груху. После каждого такого выпада чудовище вздрагивало, изворачивалось, но никак не могло поймать шустрого врага.
С затаенным дыханием Тиеф наблюдал сражение, понимая, что на его глазах решалась судьба не только Ра, но и молодой Земли. Что именно этого многие-многие лета ждал Крайтер, а еще дольше Мудрец. Каждый из них был обречен по-своему и каждый по-своему связан с ним, с Тиефом. Они здесь из-за него. И за него же сражались.
Груху оставил попытки укусить врага, выпрямился колонной и замер, более не реагирую на молниеносные уколы. Все его тело ощетинилось несчетными чешуйками, заволновалось, отчего груху стал похож на столб жидкой грязи. Вдруг чешуйки разом выпрямились и прильнули к телу с такой быстротой, что всколыхнули ударную волну. Удары повторялись снова и снова — всякий раз, как противник совершал новый выпад.
Вслед за пульсирующим грохотом до Тиефа докатилась волна горячего воздуха, отбросившего его на привязанные конечности. Ветер принес рой жалящих песчинок, отчего все тело, будто загорелось. Тиеф зажмурился, стиснул зубы и задержал дыхание. Когда терпеть стало невмоготу, он открылся воздуху и понял, что напор ослаб.
Сквозь рыжевато-бурую мглу проклюнулось солнце. Мутное, неземное и такое желанное. Тиеф облизал пересохшие губы и посмотрел туда, откуда доносился гул борьбы. С каждым мгновеньем схватка обозначалась все ясней.
