Больше ничего особенного с организмом не произошло, ну за исключением того, что после поражения тканей кожи, часть нервных волокон будут работать не совсем правильно. Может оно и к лучшему. Нет так сильно боль буду чувствовать.
Задумавшись, я немного забыл, что все мое тело зафиксировано, так что очередная попытка сделать движение, а именно я сейчас хотел повернуться на бок, вызвала вспышку боли, развеяв сразу все мои мысли о том, что боли я чувствовать не буду. Буду, еще как буду.
Сейчас мне хотелось узнать, сколько я буду лежать в таком положении, но увы, даже чип не смог дать точного ответа, ограничившись только тремя словами: «От трех дней». Не меньше. Получается, что мне как минимум трое суток лежать неподвижно и ощущать весь этот нестерпимый зуд. Надо позвать медицинскую сестру.
— Мффээмфаа! — еле слышно я опять промычал сквозь сомкнутые и стянутые бинтом губы.
Черт.
***
Вторые сутки меня порадовали тем, что часть бинтов все же решили не наматывать на мое тело. Как оказалось, во время осмотра моего тела, когда сняли все старые и местами красные от крови бинты, то увидели довольно большой прогресс в моем восстановлении.
Так что, после того как меня опять почти всего мумифицировали, я смог двигать руками от локтя и ниже. Хоть и немного, но я хотя бы местами мог осторожно себя погладить, чтобы снять этот чертов зуд от регенерации тканей.
А еще я был чертовски рад, когда освободили мою голову из плена. Я тут же решил своими глазами осмотреть все свое тело. Но когда я его увидел, то сделал вывод, что лучше на него не смотреть.
Там, где были ожоги второй и третьей степени, кожа была словно не моя. Она была бледная, местами с довольно большими ранами, и немного выпуклая. Меня аж немного передернуло, из-за чего в районе шеи сразу разошлось несколько швов.
Конечно же, кровь сразу смогли остановить, но на этом моя свобода закончилась, меня сразу же начали упаковывать снова в туже упаковку, из которой достали. Даже не дали толком пошевелиться, размять хоть чуть-чуть отекшие мышцы, дать тонус своему телу. А тут вот так.
Ну, с этим ничего не поделаешь, сам виноват в том, что меня так быстро решили обратно упаковать. Я их понимал, им не нужен был труп человека, которого они и так еле-еле вытащили с того света. И это не шутки. Я несколько раз реально умирал. Как оказалось, в первый раз я отключился еще в костюме, в тот момент, когда попал под огонь «Дракончиков». Тогда я не смог выдержать такого большого количества боли, из-за чего мое сердце остановилось. Но с помощью разряда, пока еще было возможно, чип смог завести мое сердце, ну а я начал страдать.
Второй раз у меня остановилось сердце, когда я должен был уже взорваться. Я услышал голос отца и как-то расслабился. Из-за того, что я позволил себе уснуть, организм не понял, что со мной произошло, ну а сердце просто начало биться все медленнее и медленнее, пока просто не остановилось. И опять же, мой чип меня завел.
Третий и все последующие разы у меня сердце останавливалось во время двадцатичасовой операции, когда для меня с ходу печатали новую кожу, сразу же ее наращивая на тех местах, где она нужна больше всего. Остатки старой кожи при этом удалялись.
***
На третьи сутки моего пребывания в госпитальном крыле, или как он там называется, мне, наконец, сняли бинты с лица и разрешили есть самому. Какое же это было блаженство, когда я мог просто говорить, говорить и не успокаиваться. Первое, что я спросил, как там поживает мой отряд. Ответ был просто «хорошо».
Ну а дальше я всех подряд начал мучить вопросами. Мне было интересно все, что произошло за пять дней моего лежания в палате. Спрашивал я много, очень много. Особенно часто от меня задавался вопрос, почему же со мной никто не хотел устраивать сеанс мысле-связи.
— Да потому что ты всех бы достал своими вопросами! — сорвалась на меня медсестра, которая мне приходила ставить уколы.
По сути, она права, я бы уже тогда начал задавать тысячи вопросов, общаться на сотни разных тем, но у меня не сформировался бы такой сильный дефицит общения, как сейчас. Так что, я не стеснялся вообще, я спрашивал обо всем.
Еда, кстати, тут была в сотни раз лучше того, что нам тогда приготовили девушки из нашего отряда. По сравнению с ними, тут была еда словно из самого престижного ресторана города. Пища была просто изумительной. Хотя при этом она ничем не отличалась от того, что дают в самой обыкновенной посредственной кафешке.
Когда я был наедине с самим собой, то часто разминал челюсть, двигал руками, крутил головой, так как мне хотелось просто двигаться. Просто это не поймет тот, кто никогда не был стеснен в движениях. Я вот был очень стеснен, так что, мне хотелось двигаться.
Когда я вызывал справку о своем состоянии здоровья, то мне чип недвусмысленно намекал на то, что из-за частого вызова справки мое выздоровление не ускорится ни на йоту. Я это все понимал, но мне просто было интересно, с какой скорость у меня восстанавливается кожа.
