- Она никогда меня не простит, – услышала я голос матери. – Смотрит, как фрицы перед тем, как деревню спалить.
- Помолчи, – осадила бабушка. – Что ты о фрицах знаешь? Сама за такого вышла.
- Так это выражение бабушки Матрёны! Царствие ей небесное, отмучалась. Как жалко её, слёзы в горле стоят. Неужели никто не слышал, как Васька её топором зарубил? Ведь, говорят, не с первого раза у него это вышло?
- Да ей поди сколько годков-то было, она уж и кричать не могла. Да-а… на старости такое… такая смерть лютая. А ведь бегал Васька мальчиком, какой хороший был, всегда откликался на помощь. Иной раз прибежит и спросит, тёть Ань, может, помочь вам чем? А оно вона как всё получилось… Водка – грех, сколько мужиков погубила…
- И мне сколько Васька помогал. Я от этого ведь всего и уехала, от беспросвета и нищеты этой. Васька среди прочих замуж звал, а уже пить начал. Вот так бы вышла за него, и зарубил бы он меня топором вместе с бабкой… А городские не сильно жениться-то на деревенской хотели. Вон, Леркин отец, как ребёнка делать с деревенской, так не зазорно было. А как жениться, так – ты не моего круга, у нас разные интересы и воспитание. А аборт предложил сделать, воспитанный…
- Типун тебе на язык, аборт – грех большой. Что мы, девчонку не в состоянии вырастить?
- Так учёбу пришлось из-за неё бросить…
- Не из-за неё, – строго прервала бабушка. – Из-за него. Да и самой головой надо было думать. Уехала учиться, так и училась бы, а не по мужикам шастала.
- Я влюбилась. А он пустые обещания налево и направо раздавал. А вот Ханс не такой. Красивых слов не говорит, зато заботливый. И жениться не зазорно было на русской. Я его и Леру уговорила взять к нам. А тут болезнь эта… Есть смысл её тянуть туда, если… что она потом будет делать там одна? Вдруг не найдут с Хансом общий язык? Да и не знаю я, сколько мне времени осталось…
- Может, сказать Лере-то? – робко сказала бабушка и горько вздохнула.
- Нет. Не хочу так. Я надеюсь, что справлюсь. Многие кто с раком груди выкарабкивались. Мне есть ради кого бороться. А Лерочка будет переживать…
Подъехала машина и загудел клаксон.
Мать вскочила и порывисто обняла бабушку.
- Давай обнимемся, мама. Может, в последний раз видимся…
В городе у нас появился интернет, и однажды я застала бабушку за разговором по скайпу с счастливым семейством Ханса. Крепко обиделась и назвала бабушку предательницей.
- Да что ты такое говоришь-то? – охнула бабушка. – Они ж твои брат и сестра, а мои такие же внуки, как ты и Сёмка с Аришей, Зойкой и Петрушей.
- Будешь с ними говорить, значит ты – предательница, предательница! – заорала я и убежала в комнату плакать.
- Эх, не умеешь ты прощать, Лерка! Как тяжело тебе будет жить, – запричитала бабушка мне в спину.
Больше я не заставала бабушку за разговорами с ними. Только однажды, зимой, вернулась домой раньше, последние уроки отменили из-за болезни училки. Бабушка в это время обычно ходила помогать соседке-инвалидке, поэтому я была уверена, что её нет дома, открыла дверь ключом, и на всякий случай крикнула:
- Ба, ты дома?
Но мой крик потонул в крике какого-то ребёнка. Это ещё что такое?! Вот бабушка-предательница, опять, небось, с матерью связалась.
- Я хорошо говорить по-рюсски. А понимать плёхо. Поэтому няня Наташа будет переводить на случай вдруг, – услышала я мужской голос.
- Здравствуйте, – приветливо поздоровался какой-то молодой женский голос.
- Здравствуйте, Наташенька. Добрый день, Ханс. Добрый день Франц и Грета.
Дети поздоровались и бабушка сказала:
- Передайте большое спасибо Хансу от нас с Лерой за деньги, которые он нам послал. Я Лере счёт открыла, туда положила, туда же и пенсия по потере кормильца будет начисляться. Когда учиться поедет, сама решит, как ей ими распорядиться.
Я застыла. Хотя при словах про спасибо от нас с Лерой, хотела войти и устроить скандал.
- Вы не сказать ещё Лера про смерть мама? – после перевода спросил Ханс.
- Нет. Не знаю как, – бабушка заплакала. – Она будет винить себя. Они так плохо расстались в последний раз.
- Да, жена говорить. Она очень переживать тогда. Я она успокаивать. Лера психолог надо. Есть у вы психолог?
- Нету, откуда? Город маленький, уж какие психологи…
Дальше Ханс на эмоциях перемежал русские слова с немецкими, и Наташе пришлось переводить:
- Ханс говорит, что Лере очень нужен психолог. Что у неё травмы, которые надо прорабатывать, иначе потом будет ещё хуже.
- Хорошо, хорошо, поищем мы психолога, – успокоила бабушка тем тоном, когда говорят, чтобы отвязаться и закрыть тему. – Как детки-то без мамы?
Дальше пошло обсуждение детей. Пока я в трансе переваривала новость про смерть матери, разговор подошёл к концу. Я услышала как бабушка перед прощанием сказала:
- Наташенька, это не для ушей Ханса. Я вижу, к чему у вас ведёт, я прошу вас, относитесь к детям как родная мать. Позаботьтесь о сиротках, а я буду за вас молиться каждый день…
Я побежала к двери, чтобы успеть выскочить из квартиры и вернуться через пару часов, которые я провела, бездумно гуляя по городу.
