Я подписала счета Сэл – она присылает их мне каждый месяц – и вместе с Деверё отправилась в офицерский ресторан, чтобы поесть поплотнее. Этот индийский ресторан, на мой вкус, одно из самых романтических заведений подобного рода во всем Чикаго. Есть у них и очень приятный свой фирменный напиток. Поданный после шотландского виски, он с особой силой ударил мне в голову, и я смутно помню, как танцевала под радиолу. Вероятно, я и еще выпила. Домой я вернулась одна, после часа. С великим облегчением скинула с себя платье и буквально бросилась на кровать.
Питер Тайер протестовал против капиталистического угнетения, расхаживая по всему «Аяксу», тогда как Анита Мак-Гро с улыбкой стояла в стороне, осуществляя пикетирование. Ральф Деверё вышел из своего кабинета и пристрелил Тайера. Эхо выстрела гремело по всему «Аяксу». Я пыталась вырвать оружие у Деверё, чтобы зашвырнуть его куда-нибудь подальше, но эхо продолжало грохотать, и я пробудилась. Кто-то яростно звонил мне в дверь. Я соскользнула с кровати, натянула джинсы и набросила рубашку, когда к звону присоединился еще и громкий стук. Легкое головокружение и горечь во рту подсказали мне, что накануне я перебрала шотландского. Я вышла в прихожую и прильнула к «глазку» как раз в то время, когда по двери вновь забарабанили тяжелые кулаки.
Снаружи стояли двое полицейских, оба здоровенные, откормленные, коротко стриженные и со слишком короткими рукавами. Того, что был справа, помоложе, я не знала, но слева стоял Бобби Мэллори, лейтенант из отдела расследования убийств двадцать первого полицейского участка.
Я открыла дверь и изобразила как можно более приветливую улыбку.
– Доброе утро, Бобби. Какой приятный сюрприз!
– Доброе утро, Вики. Жаль, что пришлось стащить тебя с постели, – с мрачным юмором ответил Мэллори.
– Ничего, Бобби. Я всегда рада тебя видеть.
Бобби Мэллори был ближайшим другом моего отца. В тридцатые годы они вместе поступили в полицию, и Бобби не забыл Тони, хотя получил несколько повышений, которые разделили их по службе. В День благодарения [5] я обычно обедала вместе с ним и Айлин, его доброй женой, а также с шестью его детьми и четырьмя внуками.
Бобби любит прикидываться, будто я не работаю, во всяком случае, частным детективом. На этот раз он смотрел не на меня, а мимо.
– Это сержант Джон Мак-Гоннигал, – бодро сказал он, помахав рукой в сторону своего напарника. – Мы хотели бы задать тебе несколько вопросов.
– Пожалуйста, – вежливо сказала я, сожалея, что они застали меня такой взъерошенной. – Рада познакомиться, сержант. Я Ви.Ай. Варшавски.
Мак-Гоннигал и я обменялись рукопожатием, и я впустила их в свою небольшую прихожую. Коридор позади меня вел прямо к ванной; справа от нее находились спальня и гостиная, слева – столовая и кухня. Поэтому по утрам я могу попасть из спальни прямо в ванную, а оттуда – на кухню.
Я отвела Бобби и Мак-Гоннигала на кухню и поставила на огонь кофейник. Как бы мимоходом я стряхнула с кухонного стола крошки и достала из холодильника пумперниккель [6] и сыр чеддер.
– Ты когда-нибудь убираешь этот свинарник? – спросил Бобби за моей спиной.
Айлин – ужасная чистюля. Хотя она и не любит смотреть на жующих людей, у нее в доме никогда не увидишь грязной тарелки.
– Я работаю, – ответила я, всячески пытаясь сохранить достоинство, – и я не могу содержать служанку.
Мэллори с отвращением осмотрелся.
– Если бы Тони почаще шлепал тебя в детстве и поменьше баловал, ты была бы сейчас счастливой домохозяйкой, а не разыгрывала из себя детектива, путаясь в ногах у настоящих профессионалов.
– Но я счастлива, работая детективом, Бобби, а домохозяйка получилась бы из меня никудышная. – Это была чистейшая правда. Брак, в который я вступила восемь лет назад, через четырнадцать месяцев кончился резким разрывом: некоторые мужчины лишь на расстоянии способны ценить самостоятельность в женщинах.
– Эта работа не для такой девушки, как ты, Вики, это тебе не какие-нибудь шуточки. Я это говорил тебе миллион раз. И вот теперь ты вляпалась в убийство. Они хотели послать к тебе Альтханса, но я воспользовался своим положением и отправился сам. Но поговорить нам все равно придется. Я хочу знать, что там у тебя было с сыном Тайера.
– С сыном Тайера? – откликнулась я.
– Не валяй дурака, Вики, – посоветовал Мэллори. – Нам очень хорошо описал тебя этот полоумный тип, с которым ты разговаривала, когда вошла в здание. Драккер, который принял вызов полиции, опознал твой голос. И ты оставила отпечатки пальцев на кухонном столе.
– Я всегда говорила, что преступление себя не оправдывает. Бобби... Может, вы хотите кофе или яичницу, ребята?
– Мы уже поели, шутница. Рабочие люди не могут валяться в постели так долго, как спящая красавица.
