– Нет, с тыквой не поиграешь, – Шухи возражает. – Корка жёсткая, а мяса мало. Я одного мужика знал, он с арбузами играл. Арбуз на бахче на солнце нагреется, горячий станет, внутри – мягкий и сочный, как кус у девушки. Тот мужик в корке дыру сделает и…
В это время фургон тормозит, останавливается. Стоим. Гург-волк приказывает:
– Эй, Тыква, проверь, что за дела.
Дверь открываю, выхожу. Вижу: на крутом спуске перед ручьём Оби-Бузак стоим. Ручей дорогу перегораживает. Весной он всегда разливается. Посреди разлива передовой «газик» со снятым верхом застрял. Мутная вода, как пахтанье белёсая, выше колёс захлёстывает. На берегу машины Даврона и Зухуршо друг за дружкой стоят. Даврон в машине со снятым верхом во весь рост поднимается, мне рукой машет. Говорю:
– Даврон знак даёт. Наверное, засада.
Ребята из «скорой» вылезают, ноги разминают.
– Э-э-э, – Гург-волк говорит, – зря Даврон трухает. Кто здесь будет засаду устраивать? В войнушку играет. Командиром себя показывает…
Даврон учил, как при угрозе засады на дороге поступать надо. Осматриваюсь. Дорога узкая. Слева скала отвесная. Справа крутой обрыв, а под ним внизу река Оби-Санг бурлит. Приказа Гурга не жду. Автомат с предохранителя снимаю, ствол влево, на верх скалы направляю. Ребята смеются. Шухи говорит:
– Парни, отдыхать ложитесь. Тыква защитит.
Внизу, посреди ручья «газик» дёргается, как лягушка скачет, с места не трогается. Водитель Зухура выходит, к воде направляется, Нуру, шофёру «газика», орёт:
– Эй! Под колёсами посмотри!
Нур не слышит – вода бурлит, мотор ревёт. Водитель опять кричит. Нур оборачивается, щерится: «Чего тебе?»
– Э, дурак, девона! Под колёсами проверь! – Зухуров водитель орёт.
Зухуршо из машины выходит, к воде идёт. На плечах змей лежит. «Это Зухуршо дурак, девона, – думаю. – Зачем тяжёлый груз на себе зря таскает? Перед кем хвалится?» Раньше я Зухуршо очень уважал. Теперь совсем не уважаю. Несправедливый человек. О Зарине вспоминаю, печалюсь.
Зухуршо у воды останавливается. Наблюдает.
Нур, шофёр застрявшего «газика», в воду спрыгивает, нагибается, под передним колесом шарит. До дна не дотягивается. Вода высокая. Нур воздуха набирает, голову ко дну, будто утка, опускает. Парень на переднем сидении за борт перегибается, за руку его держит, чтоб течением не унесло. Нур шарит, шарит, выныривает.
– Эй, Нур, что нашёл?! – Зухуров водитель орёт. – Если золото, с нами поделись!
Нур, мокрый, злой, кричит, ругается:
– Тут какая-то сука…
Вдруг будто гром ударяет. Выстрел. Откуда-то сверху. Наверное, со скалы. Туда смотрю, никого не вижу. В узких местах не поймёшь, откуда звук идёт. По ущелью эхо прокатывается. В кого стреляли? Рядом со мной ребята по верхушке скалы из автоматов две-три очереди дают и за «скорой» прячутся.
Слышу: внизу, у ручья, кричат. Смотрю: у ног Зухуршо змей бьётся, извивается. Потом вижу: Нура, шофёра газика, к капоту машины отбрасывает. Наверное, выстрела испугался, руку отпустил. Вода его вокруг переднего крыла проволакивает и вниз по течению тащит. Ребята, которые в «газике» сидят, за борт спрыгивают, позади машины хоронятся.
– Тыква, чего хайло разинул?! – Гург-волк кричит. – Сюда давай!
Спохватываюсь, тоже позади фургончика присаживаюсь.
– Откуда выстрел? – Гург спрашивает.
– Я не засёк, – Шухи говорит.
Тихо. Никто не стреляет.
– Ушёл или зашкерился?
Опять у ручья кричат:
– Мора держи!
Выглядываю, вижу: Зухуров змей в нашу сторону удирает. Огромный, длинный. Удивляюсь: почему не извивается? Будто прямая жердь, которую кто-то на невидимой верёвке вдоль по дороге тащит. Наверное, пуля в него попала. Змей мимо проскакивает. Мелкие камешки под брюхом шуршат: шшш-ш-ш-шшшш-шшш-ш-ш-ш-ш-шшшш-ш-ш – ш-ш-шшшш… Прополз и дальше, вверх по подъёму, утекает.
– Ловите! – Зухуршо кричит.
Громко кричит, страшно. Эхо по ущелью, как гром, прокатывается. Ребята смеются, змею вслед свистят. Никто не догоняет. Слышу, Зухур опять кричит:
– Сукины дети! Мора хватайте!
Ребята один другого толкают:
– Ты лови!
Топчутся, пересмеиваются. Боятся. У меня в душе смелость вспыхивает.
– Йо, бисмилло! – кричу, за змеем бегу.
На верху спуска, слева у скалы большой валун лежит, под ним – щель. Мор в щель голову сует, внутрь заползает. Хвост снаружи остаётся. Подбегаю, автомат бросаю, за хвост хватаю, тяну. Хвост, будто лошадиная нога, толстый. Змей хвостом мотает, меня из стороны в сторону бросает. Я тяну. Мор поддаётся, назад выползает. «О-ха, – думаю. – Поймал».
Змей из щели голову выдёргивает. Передняя часть тела широкой волной изгибается и… голова на меня бросается.
– Вай!
Змей зубами в мою левую ляжку сбоку впивается. Будто собака. Я хвост из рук выпускаю, змея за шею дёргаю, кулаком между глаз бью. Змей сильнее зубы сжимает. Длинным телом ко мне подтягивается, обе ноги обвивает. Одно кольцо набрасывает, другое третье… Бедра охватывает, колени, икры, лодыжки. Не жмёт, не давит, а вырваться невозможно. Я будто в кадке с крутым тестом по самые бедра увяз. Слышу, как змей дышит: «У-у-у-у-у-ух…» «Ху-у-у-у-у-у…» «У-у-у-у-у-ух…» «Ху-у-у-у-у-у…»
