«Ох, упаду, – думаю. – Он за шею схватит, задушит. Что делать?»
Автомат далеко лежит, не достану. Даже камня рядом нет. Один в стороне лежит. Острый, на баранью голову похожий. Шагнуть не могу. Если на землю брошусь, может быть, дотянусь. Но тогда змей до моего горла доберётся.
«Всё равно, – думаю, – или задушит, или от змеиного яда умру». Укус на ноге болит, сил нет терпеть. «Не стану ждать, сам его убью, – думаю. – А потом как Аллах захочет…»
На дорогу падаю, к бараньей голове тянусь. Пальцами острый край камня царапаю, ухватить не могу. На локоть опираюсь, чтоб ближе подползти, голос Зухуршо слышу:
– Удивительно! Кишлачный дурень, а Мора поймал.
Голову поворачиваю. Он и ребята вокруг толпятся. Бог спас. Я змея если б убил, Зухуршо меня бы жизни лишил. Когда за камень хватался, о том не подумал. Очень страшно было.
Шухи говорит:
– Нет, это Мор дурня изловил.
Ребята смеются, во все глаза смотрят, ждут, что дальше случится. Мор опять шуршит, ещё одно кольцо на меня набрасывает. Я терплю. От боли в бедре кричать хочется – молчу. На Зухуршо смотрю, вижу: ему нравится, что Мор в меня зубами впивается, кольцами обвивает. Силы собираю, Зухуршо говорю:
– Прикажите ему, пусть отпустит.
Зухуршо усмехается. Шухи-шутник спрашивает:
– Эта змея Тыкву заглотать сможет?
Ребята хохочут:
– Гляди, гляди, заглатывает!
Хол автомат за спину закидывает, на корточки присаживается, Мора за шею тащит. Я не выдерживаю, кричу. В это время Даврон подходит.
– Ты ему всё мясо из ноги вырвешь, – говорит. – У этой змеи зубы назад загибаются. Чем сильнее тянешь, тем глубже впиваются. Надо змее пасть пошире раскрыть. По очереди сначала нижнюю челюсть, потом верхнюю вперёд протолкнуть.
Так и делают. Потом ноги освобождать начинают. Хол голову змея держит, ребята нижнее кольцо с моих лодыжек спускают, будто толстый обруч через ступни стягивают, за следующее принимаются… Наконец освобождают. Встаю, едва на ногах держусь. Укушенное место будто огнём жжёт. Даврон говорит:
– Молодец, Карим. Смелый парень.
Несколько ребят змея назад к машине несут. Я автомат поднимаю, на предохранитель ставлю, вслед за ребятами хромаю. Хол говорит:
– Если змею ранят, она всегда траву ищет. Бузчи-бузчи находит, один листок срывает, слюной мочит, к ране приклеивает.
Шухи смеётся:
– Эту змею тоже надо в горы отпустить. Пусть сама себя вылечит.
Зухуршо гневается:
– Я тебя в задний проход вылечу и в горы выпущу.
Ребята змея до машины Зухуршо доносят, в корзину кладут, на заднее сиденье ставят. Те ребята, что посреди разлившегося ручья Оби-Бузак застряли, уже в машине сидят, во все стороны автоматы выставляют. Даврон своему водителю командует:
– Алик, лезь в воду. Проверь, что под колёсами. Трос возьми…
Алик ворчит:
– Чуть беда – «Алик, сюда!» Надоело.
Верёвку из-под сиденья достаёт, один конец вокруг пояса обвязывает, другой ребятам передаёт, сам в воду заходит, трос к задку «газика» прицепляет. К передку перебирается, в воду с головой окунается, выныривает, кричит:
– Доска с гвоздями. Колесом придавило, не вытащить.
– Ладно, возвращайся, – Даврон приказывает. – Верёвку им оставь.
Алик, мокрый, на берег выходит, свободный конец троса к передку цепляет, за руль садится, застрявший «газик» назад дёргает. Один из ребят верёвкой обвязывается, в воду спрыгивает. Те, кто в кузове, верёвку держат. Парень, который в воде, доску поднять пытается.
– Чего возишься? – Зухуршо кричит.
– Камнями придавлена.
Даврон приказывает:
– Помогите ему.
Второй парень в мутную воду спускается. Вдвоём длинные доски со дна поднимают. Из досок гвозди большие торчат. Ребята доски в кузов бросают, сами туда забираются, один за руль садится. Алик тросом «газик» на берег вытаскивает. Теперь «газик» проезд загораживает. Его не объехать, дорога узкая.
– Загоняйте назад, в воду, – Даврон говорит. – В сторону, вниз по течению, чтоб место освободить. Потом заберём.
– Передние колёса спущены, – кто-то жалуется.
– Ребята подтолкнут.
Начинают в ручей загонять. Ребята изо всех сил налегают:
– Круче выворачивай! Вправо! Ещё круче!
Я на берегу сижу. Нога болит. Будто кто-то к змеиному укусу дно сковородки, на огне раскалённой, прижимает. «Наверное, мясо от яда горит», – думаю. Штаны спустить, посмотреть нельзя. Неприлично. Рядом Зухуршо с Давроном беседу ведут, меня не замечают. Я слушаю. Зухуршо говорит:
– Мор вместо меня пулю принял. За него весь кишлак поплатится.
– Какой кишлак? – Даврон спрашивает. – Ты знаешь, кто стрелял? Из какого кишлака?
– Из Талхака. Уверен, за парторга мстят.
– Не факт. Про родичей Зебо, твоей жены покойной, забыл? Да и в Ворухе ты многим на хвост наступил. Притом все боятся, что землю отберём. На нас в каждом кишлаке зуб точат.
– Все ответят.
– Всех не перебьёшь, а оружие реквизировать необходимо. Сегодня же. Давай так: «Волга» здесь не пройдёт, ты садишься к бойцам в «скорую» и дуешь в верхний кишлак. Я с остальными – в Талхак. Завтра вместе займёмся Ворухом.
Зухуршо говорит:
– Сделай всё сам. Я назад, в Ворух вернусь. Ветеринара позову, Мора надо лечить.
Даврон усмехается:
