– Твоя правда, против женщин ты герой. Однако наших не знаешь. Найдут они тебя – как стручок гороха вылущат.
Вмиг слетели с Гороха надменность и снисходительность, он оскалил зубы, готовясь укусить издёвкой, но я вышел из коровника, оставил его злобствовать в одиночестве.
Спускаясь к площади, я издали услышал гул голосов, а, подойдя к толпе, рассмотрел из-за голов стоящих впереди мужиков, что перед дверью мечети лежат на земле носилки, наскоро связанные из веток и двух тонких стволов. На носилках – завёрнутое в старое одеяло тело. Я понял, что это труп Зухуршо, принесённый с пастбища. Рядом стояли, горделиво выпрямившись, Шер, совхозный шофёр, и Табар, его товарищ. Одеты они были по-охотничьи, в короткие, туго подпоясанные халаты, на ногах – обмотки, за спину закинуты на ремне автоматы. Они-то, орлы, удальцы, должно быть, и одолели Зухуршо.
Я прислушался к разговорам в толпе. Шёл начавшийся до моего прихода спор о том, как теперь жить. Одни кричали:
– Каждый пусть свою землю заберёт.
– А совхозные земли? С ними как быть? – возражали другие.
– Да что земля?! Все посевы Зухуршо погубил. А заново сеять нечем. Зерна не осталось, картошки нет, ничего нет…
В это время заговорил Шер, народ умолк.
– Покойный Зухуршо плохим человеком был, – сказал Шер, – но глупым не был. Народ угнетал, но своё дело правильно делал. Он хорошо сказал: «Если земли мало, надо золото сажать…» Почему бы нам к хорошим словам, хоть и плохим человеком сказанным, не прислушаться?
– Эй, Шер, про кукнор говоришь? – крикнул кто-то.
– Называй, как хочешь, – сказал Шер. – Я золотом называю. Может, даже платиной назову, потому что у нас земли теперь много будет. Большое пастбище у вазиронцев назад отберём, кукнором засеем. Вазиронцы против нас – что лягушка против слона. Наступим, раздавим. Мёртвый Зухуршо на помощь им не придёт, а у нас оружие есть, – он скинул с плеча автомат и потряс им над головой. – Скоро, когда завал разберём, двенадцать калашей молодёжи раздадим…
Молодые парни, которые кучкой теснились на левом крыле толпы, засвистели, загикали. Взрослые мужики усмирили их суровыми окриками. Молодые слегка притихли, а вперёд вышел престарелый Додихудо и сказал:
– Мы, старики, разрешения на это не дадим. Пастбище нельзя распахивать, пастбище – не земля. Зухуршо хотел распахать, но Зухуршо – он… Он был…
Не нашёл слова и презрительно плюнул.
– Не разрешите?! – воскликнул Шер. – Мы не спросим. Сделаем, как замыслили. Ваша власть прошла. Раньше, может быть, правильным было стариков слушаться. Теперь по-другому. Жизнь совсем другая, а вы думаете, что все по-прежнему осталось.
Присмиревшая было молодёжь вновь засвистела.
Мне впервые пришло в голову, что молодые, воспитанные в почтении к старшим, и в прежнее-то время втайне глядели свысока на стариковскую немощь, на медлительность, тугоумие и, главное, угасшую мужскую силу. За почтительностью всегда скрывалась снисходительность. Теперь же, когда интересы младости и старости столкнулись, тайное вырвалось на волю.
Молодёжь засвистела, а Шер закричал:
– Эй, люди, на своих земельках выращивайте для пропитания, кто что захочет. Но большое пастбище мы заберём. Совхозную землю тоже. Кто захочет, пусть к нам со своей землёй присоединяется.
Вновь разразились крики и споры. Престарелый Додихудо вновь поднял руку, требуя тишины:
– Совхозные земли из дедовских наследственных земель собраны. Хоть время и прошло, но мы помним, кому каждое из полей принадлежало. Каким Ахмад владел, каким – Махмад. Эти земли надо прежним владельцам вернуть.
Шер усмехнулся:
– Вы сами сказали, почтенный: время прошло. А я скажу: в реку можно любые помои вылить, вода три оборота сделает и чистой становится. Время действует так же. С той поры, когда Ахмад c Махмадом землями владели, время столько оборотов совершило, что совхозная земля давно от права собственности очистилась, ничейной стала.
Престарелый Додихудо, его не слушая, продолжал:
– У Зухуршо запас был. Мука была, сахар был. Масло хлопковое обещал привезти. А у тебя что есть? Землю под кукнор забрать хочешь, а подумал ли о том, что люди есть будут?
– Горох! – закричал простодушный Зирак. – Горох!
– Глупые шутки брось, – осерчал престарелый Додихудо. – Горох вырастить, тоже земля нужна.
– Зачем земля? – крикнул Зирак. – Без земли появился!
Он отирался на краю толпы и первым усмотрел удивительное явление, которое от прочих скрывал правый угол мечети. Вниз по улице, ведущей к площади, брёл Шокир, хромая и запинаясь, словно смертник к месту казни.
Мой зять Сангин, стоявший со мной рядом, засмеялся:
– Эха! Мыши горошину выронили, искали, искали, весной сама нашлась – проросла.
Я-то знал, где прятался Горох, но, как и прочие, изумился неожиданному появлению. Удивительным было то, что Шокира конвоировала Вера, моя золовка. Она шла позади с дедовским мультуком и подгоняла пленника длинным стволом. Ребятишки, шнырявшие в толпе, с воплями бросились им навстречу.
Мужики заулюлюкали, засвистали, загоготали:
– Охо-хо, хо-хо-хо…
– А-ха-ха-ха…
– И-хи-хи-хи…
