– Зато Джоруб – многодетный отец, – съязвил Шокир.
Не часто я слышу от односельчан попрёки моей бездетностью, но в эту минуту издёвка Гороха почти меня не задела, я был горд и доволен. Сделал, что мог, а будет, как решит Аллах…
Слух «Джоруб отказал Зухуршо» в один миг охватил толпу, как огонь заросли сухой травы. Когда я вернулся к своим, старый Бехбуд, отец Бахшанды, сердито зашипел:
– Почему прежде старших выскочил? Почему самолично решил? Почему меня не спросил? Зачем отказал?..
Отец молчал сочувственно и только кивнул: правильно поступил. Но меня одолевали сомнения. Сердце говорило, что Зухуршо не отступится. Я лишь отсрочил неизбежное. Разумно ли противиться тому, чего не можешь изменить? О чем они – Зухуршо и Гадо – теперь совещаются?
Поздним вечером этого дня, раис пересказал нам их разговор.
«Вижу, – повествовал он важно, – этот мужик, младший брат товарища Хушкадамова, назад идёт. Я удивился. Как он так быстро договорился? Я товарищу Хушкадмову говорю:
«Вот это сватовство! – говорю. – Два слова, и дело сделано. Такой уж в нашем кишлаке коллектив. Необычайно вас в Талхаке уважают».
Товарищ Хушкадамов ничего не ответил, но я понял, что мои слова ему понравились. Потом этот мужик, младший брат товарища Хушкадамова, к нам подошёл и сказал:
«Ничего не получится, брат. Эту девушку, оказывается, просватали. Скоро свадьба».
Товарищ Хушкадамов очень рассердился.
«Я тебя зачем посылал?! – закричал. – Деревенские новости собирать? Почему девчонку ко мне не привёл?»
«Брат, – ответил этот мужик, Гадо, младший брат товарища Хушкадамова, – я не хотел народ обижать».
«При чем здесь народ?! Ты меня оскорбил! Меня опозорил!» – закричал товарищ Хушкадамов.
А этот мужик, его младший брат, будто совсем глупый.
«Извините, брат… Ваша справедливость всему Санговару известна. Думал, если я стану силой действовать, то и на ваш авторитет тень упадёт…»
Товарищ Хушкадамов ещё пуще разгневался:
«Тебе самое простое дело поручить нельзя. Ты…»
Но другой мужик, Даврон, командир, сказал:
«Кончай разборки, Зухур. Пора митинг начинать. Время уходит».
Удивительно мне: как это он товарища Хушкадамова безо всякого почтения перебил. Но товарищ Хушкадамов к нему даже не обернулся. Однако гнев унял. Меня спросил: «Что думаете, раис? Что посоветуете?»
Я, конечно, всегда об одном думаю – об общественной пользе. Думаю: если товарищ Хушкадамов именно из нашего кишлака девушку возьмёт, большая выгода всем выйдет. Говорю:
«Товарищ Хушкадамов, вы сами из местных, наши традиции знаете… Но сейчас новое время, новая власть. Сегодня старые пережитки никому не нужны. Если вы главу семейства к себе призовёте и с ним это дело решите, очень правильно будет».
Товарищу Хушкадамову мои речи понравились.
«Дельный совет», – сказал. Этому мужику, пятнистому палвону-силачу, приказал: «Приведи».
Этот мужик, палвон-силач, отправился приказ исполнять. Но товарищ Хушкадамов все ещё сердился, оказалось.
«Эй, Занбур, – приказал, – девчонку тоже сюда тащи».
Раис, разумеется, прихвастнул и своё участие в разговорах начальства сильно преувеличил, но суть передал верно. Сбывалось именно то, чего я опасался: отказ разгневал Зухуршо, и даже необъяснимое заступничество Гадо нам не помогло.
– Гафур идёт, Гафур… – зашептались вокруг.
К нам шагал человек-гора со следами витилиго на лице и могучих предплечьях. Одет он был в камуфляж, и это, впридачу к белым пятнам на тёмной коже, делало его похожим на огромного пегого быка. Гафур остановился перед толпой, широко расставив ноги, и проревел:
– Кто?!
Бедные мои односельчане! По единому слову поняли, о чем он спрашивает, все как один повернулись в нашу сторону и закричали:
– Вон они стоят!
Гафур надвинулся на нас.
– Кто?!
Старый Бехбуд, отец Бахшанды, указал:
– Он. Вот этот человек. Джоруб…
Мой отец – старший в нашем кауне, но он скуп на слова, говорить на людях от имени семьи обычно высылает Бехбуда. Правда, и тот не слишком речист, а сейчас вовсе заробел.
– Идём, – сказал Гафур. – Зухуршо к себе требует.
В этот миг я заметил краем глаза, что к народу направляется второй Зухуров телохранитель, Занбур. Мысленно продолжив линию его движения, я с ужасом вычислил, куда он идёт. К Зарине!
Гафур ухватил меня за руку.
– Погоди минутку, – взмолился я.
Он обернулся, увидел товарища и неожиданно отпустил меня. Усмехнулся:
– Ладно. Поглядим…
Занбур, пробуравив народ, остановился у высокого камня и пробурчал:
– Эй! Сюда, вниз, слезай.
Я услышал сзади себя пыхтение и звуки борьбы. Обернулся: Сангин и Курбон держали Андрея, а он отчаянно вырывался. Я отвернулся. Что я мог ему сказать?..
Тем временем Занбур повторил:
– Слезай! Чего смотришь?
Зарина ответила насмешливо:
– Сам поднимись!
Он в раздумье почесал шею.
– Как?!
– Лестницу возьми.
Занбур сообразил, что наверх взбираются где-то сзади, и пошёл в обход глыбы. Едва он скрылся из виду, Зарина легко спрыгнула на землю. Будто пушинка полетела, подхваченная ветром.
– О-ха! – одобрительно вскричали мужики.
В это время наверху возник, растолкав девушек, Занбур.
– Где она?
Зарина – ему:
– Я слезла. Теперь – ты. Прыгай! Что, струсил?
