КЭРОЛАЙН. Ты выбираешь режим неофициального общения, и прости, что я вынуждена это всегда говорить. Ты решила взять нового?
РОРИ. Это моя идея.
ЭЛЛЕН. Да, он остаётся, просто нужны ещё руки.
КЭРОЛАЙН. Ты рассказала?
ЭЛЛЕН. Да
КЭРОЛАЙН.
РОРИ. Хуёво
КЭРОЛАЙН. Ты переключаешься на режим матерного общения. Прости, я сама в ахуе. Но, что ж, привыкай, пиздюк. Я так всегда жила.
ЭЛЛЕН. Мы можем сделать это побыстрее?
КЭРОЛАЙН.
ЭЛЛЕН. С условиями согласна, давай любого последней модели. Надеюсь должно хватить.
КЭРОЛАЙН. Хватает. Только пообещай обновлять его.
ЭЛЛЕН. Хорошо.
КЭРОЛАЙН. Они теперь, когда прибывают, просят отвести их спать и засыпают. Настройка происходит во сне. Держитесь.
РОРИ. Может всё-таки утиль?
ЭЛЛЕН. Нет.
РОРИ. Наверное, выбирать мне.
ЭЛЛЕН. А ты хочешь?
РОРИ. Нет.
ЭЛЛЕН. Ну, вот. У меня отец так ушёл. Тихо выпил что-то. Сидел, говорил, как будто впервые по-честному. А потом пошёл в свою комнату и больше не выходил. Почему-то я тогда сразу не поняла, что надо бежать из военного флота. Я думала, что теперь должна за него. Он так, наверно, не думал.
ЭНДРЮ. Всем привет, я Эндрю. Я очень устал и хочу поспать. Где у вас тут можно.
ЭЛЛЕН. Я провожу.
РОРИ. А я помогу собрать ещё одну кровать.
РОРИ. Моя бабушка всегда говорила мне, что я должен быть сильным. Что я не должен обращать внимание на тех дураков, которые меня окружают. Я приносил ей поделки на дедедедедень матери и на день отца, потому что у меня была только она. И она говорила, что я должен быть сильным. Она никогда меня ни в чём не осуждала, даже если я был неправ, она просто говорила — будь сильней. Интересно, что бы она сказала мне теперь? Наверное: «Ты должен быть сильным, Рори». Мне было так плохо, когда она умерла. Когда она умерла. Когда она умерла. И теперь я думаю, что это очень хорошо, что я андроид. Ведь это значит, что она не умирала. Просто такого хорошего человека не существовало изначально.
ЭЛЛЕН. Пойдём проверим автоматы.
РОРИ. А вдруг это не автоматы, а коробки, в которых сидят люди, которым с рождения говорили, что они роботы. И они сидят там, тут, здесь, здесь, тут, там, там и работают на искусственном питании, обезболе и энергетиках. Вкалывают и вкалывают. В маленькой коробочке. Что в коробке? День за днём. Даже не зная, что они могут жить по-другому.
ЭЛЛЕН. Слишком дорого.
РОРИ. Я мог бы быть навигатором. Или принтером. Принтер, давай меняться. Я буду тут жужжать, а ты — плохо пахнуть, неостроумно шутить и жевать, то что я нажужжу.
ЭЛЛЕН. Рори, давай пройдёмся.
РОРИ. Да, хорошо. Наверное, это бывает.
Сцена 5
ЭЛЛЕН. Рори. Ро-ри. Только не говори, что ты свалил объяснять автоматам, что они люди. Нет, скафандр на месте. Рори! Что за хрень?
ЭНДРЮ. Я проснулся из-за рекламы, это вообще законно?
ЭЛЛЕН. Доброе утро.
ЭНДРЮ. Да, и тебе. Я слышал про рекламу на станциях, но ведь должны быть какие-то рамки.
ЭЛЛЕН. Подписка на кислород с твоим появлением подорожала, а я не совсем была к этому готова.
ЭНДРЮ. Не, хорошо, что ты меня вызвала. Судя по датам, я уже давно болтался на орбите в ожидании станции.
ЭЛЛЕН. Да, мне повезло, что ты так быстро попал сюда.
ЭНДРЮ. А что ты ищешь?
ЭЛЛЕН. Кого.
ЭНДРЮ. Всё в порядке?
ЭЛЛЕН. Реклама.
ЭНДРЮ. Ааа. Тебе завтрак распечатать?
ЭЛЛЕН. Да, наверное.
ЭНДРЮ. А ему?
ЭЛЛЕН. Что?
ЭНДРЮ. Ну, завтрак. Три порции? Вас же вроде двое было.
ЭЛЛЕН. А, да. Три печатай.
ЭНДРЮ. И часто он
ЭЛЛЕН. Что часто?
ЭНДРЮ. Ща, погоди. Что?
ЭЛЛЕН. Так, надо по трекеру глянуть, где он.
ЭЛЛЕН. А вот он ты.
РОРИ. Я там затусил со своими.
ЭЛЛЕН. Рори, блядь.
РОРИ. Привет, родной. Как самочувствие?
ЭЛЛЕН. Рори!