На бледном лице Чарльза Картрайта невозможно было ничего прочесть. Когда Картрайт волновался, у него обычно начинало подергиваться левое веко. Хорошо этим начальникам – они могут сидеть на совещании в любой позе, которую сами сочтут удобной, – облокачиваться на стол, откидываться на спинку кресла. Если бы у кого-то из них был тик, он просто помассировал бы мышцу – и все прошло бы. А рядовому сотруднику приходилось все время сидеть ровно, изображая внимание и сосредоточенность. Слава богу, сегодня глаз вроде не дергается.
– Видите ли, господин министр, – начал Картрайт. – Мы очень тщательно следим за всеми копировальными машинами в здании министерства. Но ведь документ можно переснять и за его пределами – если кто-нибудь из сотрудников согласится по тем или иным причинам его вынести.
– У вас есть какие-нибудь мысли по поводу того, кто мог решиться на этот ужасный поступок?
Эндрю приходилось все время напоминать себе, что личная неприязнь к начальнику сектора «Ф» не должна мешать ему быть объективным.
– Ничего не могу сказать по этому поводу, господин министр. Завтра утром мы начнем служебное расследование.
– Сколько копий было сделано с отчета, который вы давали на подпись министру, Чарльз? – спросил Остин Бартмор.
– По-моим данным, две. Но это неточно. Дело в том, что моя секретарша улетела на уик-энд в Париж. Завтра утром она выйдет на работу, и тогда я смогу ответить точно.
– В каких случаях копию с документа снимают уже после того, как он был подписан министром, Чарльз?
Лицо Остина Бартмора было, как всегда, непроницаемым.
– Обычно так не делают, сэр, – ответил Картрайт, с ужасом чувствуя, как все-таки начинает подергиваться веко.
– Как вы думаете, что за интерес фирме «Бед хай тек» посылать в «Бастион» копию контракта с моим братом? Ведь они наверняка понимают, что скандал может лишить их контракта на поставку оборудования для программы ES7.
Картрайт с трудом заставил себя смотреть прямо в лицо министру.
– Разорвав контракт с «Бед хай тек», мы окажемся в очень щекотливом положении, господин министр, – пояснил Картрайт. – Если только не удастся доказать, что утечка информации произошла по вине президента «Бед хай тек», нас могут привлечь к суду не только за расторжение контракта, но и за моральный ущерб, нанесенный фирме.
Несколько секунд все трое сидели молча. Эндрю и Бартмор не сводили глаз с Картрайта, тот, в свою очередь, пристально смотрел на Эндрю. Мартин Троуэр поднял глаза от своих записей и внимательно оглядел всех троих.
– Что ж, до завтра нам все равно вряд ли удастся выяснить что-нибудь еще, поэтому, я думаю, можно разойтись, – заключил Эндрю. – Остин, задержитесь, пожалуйста, на несколько минут.
Чарльз Картрайт и Мартин Троуэр молча вышли из кабинета.
– Я понимаю, вас раздражают манеры Картрайта, – сказал Остин Бартмор. – Но ведь он хороший работник. Мы еще вернемся к этому разговору позже, но я думаю, что самым разумным будет просто поменять Чарльза местами с кем-нибудь из сотрудников того же ранга. Я подумаю о кандидатуре. Все-таки для руководства сектором «Ф» требуются специфические знания.
Эндрю закурил, выпустил густое облако дыма и стал задумчиво смотреть, как оно растворяется в воздухе.
– Встретимся завтра утром, Остин, – произнес он наконец. – Очень жаль, что пришлось прервать ваш воскресный отдых, как, впрочем, и свой. Не говоря уже о жене и детях. Думаю, по дороге от машины до входной двери им пришлось несладко.
Бартмор загадочно улыбнулся.
Мужчины встали и распрощались.
В воскресенье поезда метрополитена ходили с увеличенными интервалами. Чарльзу Картрайту пришлось ждать на платформе минут пятнадцать. Время от времени он дотрагивался пальцем до дергающегося века.
Вагон был почти пуст. Картрайт отрешенно смотрел прямо перед собой и пытался решить, действительно ли он совершил что-либо аморальное. Если как следует проанализировать его действия, он – скорее пострадавшая сторона. Да, действительно, после того как министр обороны написал красными чернилами резолюцию на его отчете, Чарльз захватил документ с собой, отправляясь на ланч. В ближайшем магазине канцтоваров он сделал с отчета две фотокопии, которые положил во внутренний карман пиджака. Вернувшись в кабинет чуть раньше обычного, Картрайт подшил оригинал в папку с документами по программе ES7. В конце рабочего дня секретарша забрала эту папку в числе прочих документов и вернула на место.
Вечером, придя домой, Картрайт запечатал одну из копий отчета в конверт, на котором написал своим аккуратным круглым почерком лондонский адрес Бенджамена Фронвелла. Он сделал на конверте пометки «лично» и «секретно». На следующий день Чарльз опустил конверт в почтовый ящик у станции метро «Вестминстер». Еще через день Фронвелл позвонил Картрайту, чтобы поблагодарить. Убедившись, что конверт дошел до адресата, Картрайт уничтожил оставшуюся у него копию.
