– Надеюсь, Дейзи представит нас друг другу, – сказала она. – Мой муж нисколько не сомневается, что вы хотите устроить конец света, доктор Майер.
– Я вижу, вы оптимист, мистер Александер, – сказал Карл.
Джайлз улыбнулся. Еще никому не приходило в голову назвать его оптимистом.
Дейзи представила Карлу Франсез и Джайлза. Доктор Майер сразу узнал ведущего политического обозревателя Англии. Еще до своего назначения на пост министра обороны Карл Майер зачитывался колонкой Джайлза в «Авангарде», который стал за последние несколько лет одним из наиболее влиятельных английских еженедельников. Карл с удовольствием прочел в последнем номере яростные нападки Джайлза на свою политику, направленную против сокращения оборонных вооружений в Европе.
– Я только позволил себе предположить, – сказал Джайлз, продолжая прерванный разговор, – что разумнее было бы пойти по пути разоружения, чем ждать, пока торная дорога в обратном направлении приведет нас всех в преисподнюю. Что вы, к примеру думаете, о маленькой атомной бомбочке, разбработанной нашими друзьями на Дальнем Востоке?
В этот момент Джослин Майер внезапно появилась рядом с мужем. Все внимательно посмотрели на жену министра обороны США. Высокий рост, белокурые волосы и яркое платье делали Джослин безусловно заметной фигурой. Анджела внимательно посмотрела на Джослин, затем на Дейзи и снова на Джослин. Дейзи представила миссис Майер своих друзей.
– «Бастион» – моя любимая газета, когда я приезжаю в Лондон, – сообщила миссис Майер Бену Фронвеллу.
Бен улыбнулся Джослин. Это была веселая мальчишеская улыбка, в которой не было ни малейшего намека на угрозу. Своим врагам Бен Фронвелл улыбался совсем по-другому. Он по-прежнему гораздо непринужденнее чувствовал себя в мужской компании, но Джослин сразу понравилась редактору «Бастиона». Он словно почувствовал, что у них много общего.
Может, он и не умеет обращаться с женщинами, зато прекрасно понимает, кто и что из себя представляет. В Джослин он сразу почувствовал родственную душу.
Джослин привыкла к тому, что мужчины несколько терялись в ее присутствии. Она взяла Бена за руку.
– Я думаю, нам можно посидеть немного вон на том диванчике, обитом парчой? Всегда считала, что Вильям Кент делал подобные вещи именно для того, чтобы на них сидели. К тому же темно-розовый цвет будет хорошим фоном для моего красного платья.
Бен ухмыльнулся и повел Джослин к диванчику.
Через четверть часа, проходя через гостиную, Дейзи Харвуд обратила внимание на пару, сидящую на парчовом диванчике. Красное платье Джослин действительно хорошо смотрелось на фоне темно-розовой обивки. Слегка наклонившись вперед, Бен Фронвелл внимательно слушал, что говорила ему Джослин.
Неизвестно почему Дейзи пришла в голову мысль, что перед ней – два врага, объединившие свои усилия.
Бен Фронвелл улетел на три дня в Нью-Йорк, а Анджела осталась в лондонской квартире. В отсутствие мужа она ночевала в отдельной спальне. Анджела никогда не могла понять, почему американцы предпочитают называть их комнатами для гостей. «Отдельная спальня» предполагает гораздо более разнообразное использование этого помещения.
У супругов Фронвелл двухспальная кровать, но когда муж храпел, Анджела обычно уходила в отдельную комнату. Иногда она ложилась спать одна просто потому, что хотела побыть наедине с собой.
Сейчас Анджела лежала на кровати в стиле Людовика Четырнадцатого, которая стояла когда-то в ее квартире на Пимлико-роуд. Это по-прежнему была ее любимая кровать – Анджела никогда не уставала любоваться теперь уже изрядно поблекшими цветами, нарисованными в ногах и в изголовье. За окнами виднелись верхушки тополей. Анджела любила ложиться в постель днем. Ей, как и прежде, нравилось не столько заниматься любовью, сколько смотреть при этом на все происходящее как бы со стороны, любоваться собой. Когда Анджела решала поразвлечься в отсутствие Бена, она обычно делала это в отдельной комнате. Ей все же не чуждо было чувство приличия.
Анджела опустила глаза и стала смотреть на пальцы Джайлза, играющие с ее соском. Анджеле нравились нежные и в то же время страстные прикосновения Джайлза. Он убрал руку с груди и, повернувшись к Анджеле спиной, попытался раздвинуть ее ноги, но Анджела резко повернула его обратно. Она взяла руку Джайлза и снова положила ее себе на грудь, так что сосок оказался как бы зажат между средним и указательным пальцем и Анджела могла дотронутся до него наманикюренным ногтем.
– Не знаю, долго ли смогу продержаться в таком положении, – сказал Джайлз.
– Вы, стало быть, считаете, что уже пора войти в меня, сэр? – улыбнувшись, спросила Анджела.
Потом они оба лежали на спине и разглядывали цветы на спинке кровати.
– Ты уверена, что прошло целых два года с тех пор, как я видел последний раз эти цветы? – спросил Джайлз.
Анджела произнесла что-то невнятное.
– Они нисколько не изменились. Как, впрочем, и ты. – Повернув голову, Джайлз внимательно посмотрел на Анджелу. Она лежала, положив руку на грудь.
