Не хочу забывать то, что я чувствовала, когда его губы касались моих. Не хочу забывать то, что бьется во мне. То, ради чего я пришла в Аурихэйм…
Усилием воли вытряхнула себя из этого состояния безграничного, бьющегося вместе с ударами сердца могущества. Пустота рванулась за мной, но в эту минуту в безграничную тьму шагнул Золтер. Разрыв пространства ослепил, выхватив пламя волос, искаженное яростью лицо.
– Наконец-то, – произнес он. – Я знал, что рано или поздно ты попытаешься это сделать…
Отпрянув, сделала вид, что пытаюсь удержать собранную в себе силу, но Золтер шагнул следом.
– Не тебе тягаться со мной на моей территории, девчонка. Даже Альхиина не смогла, а ты…
Золтер не договорил: Пустота ударила в меня, впитывая бьющуюся в груди силу, вытягивая из меня, вливая в него.
– Впрочем, ты избавила меня от многих проблем. Воссоздала ритуал, суть которого знала только Альхиина. Я бился над плетением тысячи лет, но так и не смог его восстановить, а у тебя была ее память.
Его глаза вспыхнули Пустотой, волосы почернели, как погасшие угли.
– Она так стремилась сохранить эту тайну, но я знал, что через тебя получу все, к чему стремился.
– О да, – сказала я, – в памяти рода было много всего полезного. В частности, то, что ритуал обратим.
Последнее я выдохнула, размыкая контуры заклинания. Ослепительная вспышка – брызги золота, серебра, стихий и смерти разорвали черное покрывало Пустоты. Золтер взревел, но я уже шагнула к нему, позволяя освободившейся силе хлынуть на нас. Обхватив ладонями его лицо, прижалась губами к губам, видя под трескающейся на глазах маской совсем другое лицо. Глядя в глаза того, кто старался сделать все, чтобы я его забыла. Отдавая всю магию, всю до капли – ему.
Не только магию, себя всю.
Миг – и последние клочки окутавшей нас тьмы растаяли как туман. Мы с Льером рухнули на землю: туда, где только что была печать Пустоты.
Пустоты больше не осталось.
Даже на его волосах: она отступила, ушла, рассвет над развалинами Двора Жизни согревал солнечными лучами его иссиня-черные волосы. Я чувствовала себя выжатой до капли, опустошенной, но, когда Льер открыл глаза и неверяще посмотрел на меня, нашла в себе силы приподняться.
– Льер, – прошептала я, вглядываясь в его лицо. А потом, не в силах больше держаться, наклонилась, целуя его глаза, скулы, волосы. Кажется, в эти мгновения я снова не слышала своего сердца, но какая разница, если под моими ладонями билось его сердце.
Какая разница, если он подался ко мне, обнимая мое лицо ладонями и целуя меня в губы так яростно, словно от этого зависела его жизнь.
– Невероятно, – раздался за спиной голос Аргайна. – Она действительно это сделала.
Льер глубоко вздохнул, разорвав поцелуй, и я его понимала. Потому что тоже не могла надышаться им. Вместе с ним.
– Мы были бы очень вам благодарны, Аргайн, если бы вы оставили нас одних, – холодно произнес он, поднимаясь и помогая подняться мне.
– О, с возвращением, – хмыкнул золотой, – но одних я вас не оставлю, потому что ваша… подруга мне должна.
Льер потемнел лицом, рука под моей ладонью напряглась.
– Прошу прощения. – Я посмотрела на сестру Аргайна. – Не подскажете, что коллекционирует ваш брат?
Судя по выражению ее лица и тишине вокруг нас, такого не ожидал никто. Правда, уже спустя мгновение Аргайна (да, их родители не отличались фантазией) расхохоталась.
– Женщин, вино и бабочек, – сообщила она. – Последних пришпиливает иглами.
– Тогда бабочек я вам отдать не могу, я против насилия. А вот коллекцию вина обязательно пополню таким, которое вы не пробовали. Хотите получить его прямо сейчас?
Судя по выражению лица Аргайна, он был не против меня придушить, но слово элленари – есть слово. Я действительно не обещала пополнить его коллекцию собой. Он метнул на сестру убийственный взгляд, но та снова расхохоталась. Она смеялась так, что у нее на глазах выступили слезы – видимо, поэтому мы все отвлеклись на нее.
Когда стихийник вскинул руку с криком:
– Назад! – было уже поздно.
Кинжал не долетел нескольких дюймов до моей груди.
Льер успел закрыть меня собой и вздрогнул, когда лезвие вошло ему в спину.
– Тва-а-арь! – заорала Ирэя. Потоком воздуха ее отшвырнуло от нас, но она смотрела мне в лицо и хохотала как сумасшедшая. – Тебе снова повезло. А ему – нет. Я смазала кинжал настоем из пыльцы иартины. Теперь смотри, как он будет умирать.
Кинжал валяется на земле, Льер смотрит на меня, а я на него. Мне кажется, что это сон или какой-то кошмар, потому что, чуть сдвинув пальцы, я касаюсь разорванной на его спине ткани. Рана под ней пульсирует, я отдергиваю ладонь и вижу, что на ней кровь.
Я вскидываю руку – и из земли, еще несколько минут назад иссушенной Пустотой, взлетают корни. Обхватывая запястья и шею Ирэи мощными хлыстами, волокут по земле, чтобы швырнуть к полуразрушенной стене и оплести коконом. Она пытается сопротивляться, с растопыренных пальцев срываются черные плети, но серебряное сияние отражает их, впитывает, разбрасывает шипящими каплями по траве. Это место – средоточие моей силы, здесь правит жизнь, а не смерть.
