С этими словами Димитрий позволил мне забрать пузырек. А, точнее, он сам вложил его мне в пальцы.
– Запомни, ее нельзя разбавлять и запивать чем бы то ни было. Понимаю, это кажется дикостью, но по-другому нельзя. Таков порядок и… обычай.
Я посмотрела на свою бледную ладонь и на лежащую на ней склянку.
– Очень надеюсь, что ты не ошиблась в своем выборе.
– Что? – протянула я вот уже, наверное, в сотый раз за этот самый вечер.
Мужчина хитро улыбнулся. В уголках его губ проступили ямочки, а затем… он исчез. Подобно своим «дочерям», просто взял, и легкой, едва уловимой волной растворился в воздухе.
Я так и застыла в нерешительности.
Быстрые шаги вдали становились все более отчетливыми. В остальном – вокруг по-прежнему царила гробовая тишина. Лишь беспокойно гудели лампы в фонарях, да тихо шуршала опавшая и колеблемая ветром листва. В невидимом дуновении беспокойно колыхались темные волнистые волосы Ясмин.
Топот за моей спиной стал почти оглушительным. Мы насторожились и пристально вгляделись в темноту за нашими спинами.
Пару мгновений спустя она всколыхнулась, и из глубин мрака появился… Анджей. Его лицо исказила разъяренная гримаса, а грудь сотрясалась так, будто он бежал сюда со всех ног с противоположного конца города. Следом за ним появились остальные: Кейша и Марк шли по правую руку, а Лиза и Ксандр – по левую. Вид у них был не менее обеспокоенный, чем у моего возлюбленного.
Полина бросила на друзей короткий взгляд, а затем обратилась ко мне.
– Что это, мать твою, вообще было? – протянула она.
Я обернулась и посмотрела на то самое место, где еще несколько секунд назад стоял Димитрий, а затем ответила:
– Не имею не малейшего понятия.
– А теперь, ты обо всем нам расскажешь, красавица! – прошипел Анджей, одним резким движением пригвоздив Ясмин к спинке широкого мягкого кресла, обитого белой рогожкой. – И даже не думай использовать руки!
Он с силой прижал запястья ливанки к подлокотникам.
– Я все равно узнаю о том, что ты хочешь использовать силу прежде, чем ты сама это осознаешь! Так что лучше без глупостей.
Подруга слегка подалась вперед и пристально вгляделась в лицо моего возлюбленного. В ее темных глазах мелькнуло недовольство и… призрение.
– Ты мне не нравишься, джахаш! – прошипела Ясмин. – В тебе есть что-то от… холодного. А я их терпеть не могу!
Сразу же после всего, что произошло в парке, мы не придумали ничего лучшего, как отправиться ко мне. Мама прислала очередное сообщение как раз вовремя. В виду огромного количества «неотложных дел», она собиралась проторчать в студии до самого утра, а это означало, что можно было нисколько не опасаться, что в течение вечера нас может кто-то «побеспокоить».
