Он, Лука Майрдин Тревейн, рожденный одну тысячу сто семьдесят восемь лет назад от неизвестного Друида шлюхой, которая переспала со множеством Друидов, собравшихся со всех концов Великобритании на трехдневный совет, проводимый в крошечной уэльсской деревушке Кохлис, уже давно поднялся над позором своего рождения и был очень близок к тому, чтобы обрести такую власть, которая ему не представлялась даже в самых диких мечтаниях, способная подчинить даже легендарных Туата Де Данаан.
Первые годы его жизни не были легкими. Он дрался, работал, учился, путешествовал по миру в поисках знаний и власти. Он превратился из внебрачного сына шлюхи, которого другие Друиды отказывались признавать, в уважаемого мужчину, вызывающего глубокий страх даже у самых могущественных среди Друидов и магов.
Впервые он узнал о Темных Реликвиях в годы своих путешествий по миру. Ему было всего двадцать восемь лет, когда он нашел копии трех священных страниц невероятной Темной Книги. Он посвятил следующие восемь лет своей жизни расшифровке страниц.
После долгого изучения он очень много узнал из них, в частности местоположение Темного Зеркала, созданного Темным Двором Сидхе, а также, как вносить необходимую десятину и провести обязательный ритуал, чтобы использовать его. В обмен на добровольное тройное убийство невинным человеком связанного колдовством пленника и внесение десятины чистого золота оно даровало вечную жизнь.
По слухам Темным Зеркалом когда-то обладал сам Мерлин, пока оно не было захвачено у него тысячной армией и таинственной группой ирландских священников.
К сожалению, знания, где оно находилось, и как его использовать, было недостаточно.
Лука пробовал четыре раза добраться до Темного Зеркала. И четыре раза он терпел неудачу. При последней попытке ему пришлось спасаться бегством, чтобы сохранить свою жизнь, тогда ему пришлось признать, что он просто не обладает необходимой мощью, чтобы убрать защиту.
Следующие семь лет своей жизни он провел в поисках кого-то, кто мог это сделать. Он нашел это в Кейоне МакКелтаре.
И он возненавидел Горца с первого взгляда.
Лицо Джессики покраснело от притока крови, ее блестящие черные локоны взмокли, спутались и прилипли к голове.
У нее отобрали все, жестоко и равнодушно приговорили к смерти. Ее спина согнулась от боли, ее правая нога была вывихнута под невозможным углом. Подняв свою левую руку к лицу, она обнаружила, что ее пальцы ужасно искривлены. Другая ее рука была зажата в кулак.
Было очевидно, что она пострадала, и она умирала. Не столько от боли. Хотя боль была ужасной.
Она жить не могла без него.
Она никогда не прекращала верить, что он спасет ее.
Он сказал ей, что будет ее щитом, он клялся стоять между нею и всеми другими.
Он потерпел неудачу.
Кейон барабанил кулаками по стене, затем откинул назад голову и завыл как животное. Звук, отразившись от каменных стен, срикошетил от каменного потолка и затих, отразившись от каменного пола.
Одна тысяча сто тридцать три года не сделали его сумасшедшим.
Но прошедшие два дня сумели сделать то, что не смогли одиннадцать столетий.
Она была там, его Джессика, и единственное, на что она могла положиться, только на свое остроумие. А он, пойманный в зеркальную ловушку, был неспособен защитить ее.
С того момента, как Темное Зеркало востребовало его, в ее голове, не прекращаясь, вертелись все ужасные варианты развития событий, в мельчайших подробностях.
Убийца пробрался на самолет и сел на место позади них, потом взял ее в плен и высадил из самолета. А сейчас она, скорей всего, была на пути к Лондону.
Нет – проклятый самолет просто внезапно упал и разбился в океане, погружаясь, как камень, на тысячи миль под воду. Он, так или иначе, не понимал, как, черт возьми, это удерживается в воздухе. У него были крылья, но они не двигались. (Это было самым добрым из того Ада, что творился у него в голове; она не прошла через насилие, и смерть наступила более стремительно, чем в любом другом варианте).
Нет – когда его зеркало откроют, он обнаружит себя в очередной раз висящим на стене в лаборатории Луки, чтобы увидеть свою красавицу Джессику, связанную, с кляпом во рту, изнасилованную и замученную его древним врагом.
Нет – когда его зеркало в очередной раз откроют, он увидит только ненавистное лицо Луки. И ублюдок поступит с ним так же, как поступил с ним ранее, не рассказав ни слова о матери и сестрах. Он никогда больше не услышит ни слова о Джессике, независимо от того, как сильно будет умолять, он останется в неизвестности, чтобы воображать худшие из всех возможностей каждый день, всю оставшуюся часть его вечного существования.
Каждый проклятый вариант был хуже, чем предыдущий, и как мечом рассекал его внутренности.
Кейон резко упал на пол у стены, сжав руки в кулаки и стиснув зубы.
Ожидание. Ожидание.
