Вздыхая, она переместила рюкзак на другое больное плечо и поплелась назад по длинному коридору в главную часть аэропорта, где от усталости буквально свалилась на твердый пластмассовый стул.
Она взглянула на свои часы, тряхнув рукой, стянула их с запястья и перевела часовую стрелку вперед на шесть часов. Было чуть более девяти часов утра по эдинбургскому времени.
— Хорошо, — утешала она себя, — положительной момент, что он определенно будет в состоянии теперь выйти, если я только смогу добраться до него.
Прошло более двадцати четырех часов в обоих часовых поясах, что было необходимо для его освобождения, и, черт бы побрал все это, но она действительно тосковала без властного варвара. Ей не хватало раздражающего давления его тестостерона, не хватало понимания, что в любой момент он мог бы одарить ее одним из тех поцелуев, что выдувают ее мозги через ухо и превращают ее в банальную маленькую сексуальную кошечку.
Откидываясь назад на спинку стула, который являлся орудием для пытки, она протерла глаза и глубоко вздохнула.
— Рейс 412 Эдинбург-Лондон отправляется… — объявлял ритмичный голос женщины из громкоговорителя.
Покинуть Эдинбург. Но она же была в Шотландии! Невероятно, но датирующаяся пятым тысячелетием каменная Скара Брас была рядом. Невероятно, но Часовня Росслин была в каких-то восьми милях от Эдинбурга. Руины Данноттара и другие бесчисленные древние достопримечательности находились сразу за дверями аэропорта.
Но она уже начинала думать, что никогда не сможет покинуть это место. Ее рейс с остановкой в Париже приземлился пять часов назад.
И с тех пор она пробовала достать зеркало.
Ей потребовался почти час только на то, чтобы найти дурацкий отдел регистрации особых поставок.
Это ни в малейшей степени не походило на склад вещей, который она ожидала увидеть.
Длинный коридор вел к задней части аэропорта, там было только окно, прикрепленное к столу, встроенному в стену. Это находилось в такой глубине, что она и не предполагала, что оказалась там, где нужно, пока не увидела крошечную надпись в углу стола. Могло показаться, что они желали спрятать невостребованные вещи. Возможно, цинично думала она, они по прошествии положенного срока продавали их с аукциона служащим или кому-нибудь еще.
В офис не было даже входной двери: очевидно, служащие входили другим путем.
— Если на багаже не будет указано имя, где он окажется, когда прибудет в Эдинбург? — спросил Кейон, до того как заставить служащих авиалинии упаковать и отправить его.
— Он должен был поступить в отдел невостребованного багажа, — ответили ему.
Она и вообразить не могла, что он попадет куда-нибудь еще. Без имени и адреса отправителя они, конечно же, не смогут отправить это назад. Этот урок она усвоила, когда потеряла багаж. Она также знала, что аэропорты были обязаны сохранять вещи, даже немаркированные, определенное количество дней. Она однажды потеряла свой багаж, при перелете из дома в штате Мэн на учебу в Чикаго, и к тому времени, когда он был обнаружен, на нем уже не было никаких опознавательных знаков, которые обычно наклеивают.
— Если ты найдешь этот «невостребованный багаж» и сможешь описать его, они отдадут его тебе? — выпытывал Кейон.
— Я не знаю, — ответила она.
— Мы должны рискнуть. Я не оставлю никаких отчетов о нашем путешествии. Если ты сможешь попасть в то самое место, где будет находиться багаж со мной, и скажешь заклинание, я смогу вырваться на свободу и использовать Глас, чтобы вызволить нас оттуда. Джессика, дорогая, я сожалею — это рискованный план. И тебе придется импровизировать.
Импровизация не казалась такой сложной задачей там в Индианаполисе. Но тогда она чувствовала себя чрезвычайно удачливой, находясь рядом с ним, и они оба ошибочно думали, что багаж будет где-нибудь, где она, по крайней мере, сможет его видеть, если уж не сможет забрать его.
Она застонала, желая обрести хоть унцию тех невероятных способностей Кейона, чтобы использовать Глас на мисс «Разглаженное лицо» за столом приема заявлений.
С другой стороны, размышляла девушка, она не была полностью уверена, что хочет иметь такую власть, если даже представится такая возможность. Это, безусловно, было бы испытанием на то, как низко действительно может опуститься хороший человек.
Вскинув голову, она поднялась на ноги. Она потратит еще немного времени, на чашку кофе и круассан, а затем потащится назад по длинному тихому коридору, чтобы попробовать еще раз.
Возможно, к тому времени женщина уйдет на перерыв, и ее кто-нибудь заменит.
Женщина не только не ушла на перерыв к тому времени, когда Джесси вернулась к окну приема заявлений, но и напряглась, когда увидела, что Джесси снова возвращается к столу.
Джесси было трудно разобрать выражение ее лица, поскольку она находилась более чем в нескольких шагах от стола, но если бы она действительно повнимательнее пригляделась, то смогла бы увидеть, что слабая морщинка образовалась между бровями женщины.
Плохой признак.
