Одри оттирала с кожи бумагу больничной рубашки. Обнаженная, она отвернулась от пещеры. Благой Дракон, этот громила был прав. Она была грязной. Грязь и отмершая кожа сходили под ее ладонями, забивались под ногти. Вскоре она промерзла до самых костей, но наслаждалась новым чувством.
Она останется сильной и научится всему, чему сможет. Никто не разделит ее с Джеком. Она лишь молилась Дракону о том, чтобы к тому времени от ее мальчика что-нибудь осталось.
Мужчина вернулся. У ее бедра приземлился обмылок. Одри быстро схватила его. Мыла хватило как раз на то, чтобы домыться. Она обернулась через плечо, когда собралась помыть между ног. Он присел на корточки, опираясь спиной на противоположную стену. У его сапог лежала стопка свежей одежды.
Голая спина Одри покрылась мурашками. Он хватал ее за промежность. Вот lonayíp ублюдок!
Охранники в человеческой лаборатории пользовались ее телом, когда она была одурманена или связана. Глубинные инстинкты подсказывали, что этот мужчина захочет, чтобы она сопротивлялась.
Отвернувшись, она намылила свои грязные волосы. Год назад она жила с Калебом и Джеком в солнечном кондоминиуме Манхэттена, с видом на небольшой парк. Ее ванная была наполнена чувственными радостями. Мочалками. Солями для ванны. Увлажнителями кожи со всевозможными запахами, для разных целей. Сейчас все это казалось смешным.
Женщина, в которую она превратилась, радовалась чужому обмылку. По крайней мере он не был стягивающим кожу химическим дезинфектантом. Ее кожа огрубела, как и она сама. Это мыло казалось теперь почти... приятным. Маленькое изменение в режиме, но то самое изменение, которого ей отчаянно не хватало.
— Иди забери свою одежду.
Конечно же. Какой мужчина упустит возможность поглазеть на обнаженную женщину? Вот только она ожидала, что голос его окажется хриплым, дрогнет.
Одежда. Затем еда. Шаг за шагом стелились перед ней, как дорога из желтого кирпича перед Дороти, шагавшей к Изумрудному Городу. Она почти улыбнулась. Джеку было четыре, когда они впервые посмотрели «Волшебника страны Оз». Летучие обезьяны так напугали его, что Калебу пришлось обменять ОУБ на «Машины». Одри делала попкорн. Они разрешили Джеку не спать допоздна, чтобы досмотреть любимый фильм, но он засопел на диване, раскинувшись у Калеба на коленях. Ее муж, невероятно светлый блондин, гладил пшеничные волосы их мальчика.
Что бы этот варвар ни планировал с ней проделать, к воспоминанию это не будет иметь отношения. И к другим воспоминаниям тоже: к тому, как Калебу выстрелили в сердце. Она видела, как мгновенно покидает его жизнь. А затем послышались крики Джека. Краем глаза Одри заметила Короля Дракона в длинном плаще, а затем капюшон лишил ее зрения — но не ужаса.
Хорошее и плохое воспоминания горели внутри, пока она не начала задыхаться. От физической боли можно было отделиться, как по щелчку выключателя. Но боль ее сердца атаковала Одри в самые неожиданные моменты.
Даже когда она стояла, голая и мокрая, перед незнакомцем.
Все еще дрожа, она подошла к месту, где он сидел. Еще никогда она так четко не осознавала количество хирургических шрамов, оставленных экспериментами доктора Астера. Некоторые шрамы не заживают даже у Королей Дракона.
— Ты дашь мне мою одежду?
— Здесь тебе ничего не принадлежит.
Она стиснула зубы.
— Тогда могу ли я взять ее взаймы?
От веселья в его глазах Одри захотелось эти глаза выдавить. Он крутанул запястьем. У ее мокрых ног упали простой топ и женские трусики. За ними последовал странный кожаный наряд.
— Одевайся.
— Здесь?
Он кивнул.
Пусть смотрит. Чувство собственного достоинства сменилось единственным инстинктом: выживания.
— Моего маленького сына зовут Джек.
Она сосредоточилась на этих словах, пытаясь отвлечься от собственной уязвимости, которая заставляла сердце колотиться о ребра.
Штаны оказались туго обтягивающими, дубленая кожа с подкладкой из денима и чего-то, похожего на... шелк? Рубашка была сшита из такой же странной комбинации. Она тоже плотно облегала тело, но при этом не сковывала движений. Неужели с нее сняли мерки, пока она была без сознания? Благой Дракон, сколько же существует способов унизить человеческое существо.
Впрочем, она не была человеком. Никогда не была, несмотря на количество фильмов от студии «Пиксар», пакетов с попкорном и бутылочек лосьона. Но, несмотря на это, она не могла избавиться от горя, наполнявшего грудь, как горячий песок. Ей нужно было проговорить это вслух.
Одри МакЛарен была учителем художественного класса в старшей школе, замужем за начальником маркетингового отдела. И это счастье она принимала как должное.
Теперь же как должное воспринималась только боль.
