Нинн добилась почти идеального контроля над своим даром, но сам процесс его использования был медленным. Накопить энергию. Высвободить. Она держалась сзади, выпустив Лето атаковать пару Воров. Она дождется своей возможности. И если правильно подгадает момент, ее напарник окажется в самом центре взрыва.
Лето был в неплохой форме. Быстрый. Очень быстрый. Стоило его глазам увидеть нужную цель, как тело уже оказывалось рядом. Булава вертелась, едва ли не оставляя инверсионный след.
Она встряхнула головой. Прижала пальцы к вискам. Иногда в голове у нее всплывали образы и слова, смысла которых она не понимала. Но только что она видела четкую картинку самолета в синем небе и белой полоски следа за ним.
Она жила в комплексе. Она теряла... ей не хватало... чего-то.
— Двигайся!
Нинн вздрогнула, приходя в себя. Предупреждение Лето пришлось очень вовремя. Она вскинула щит, встречая сокрушительную атаку Харка. Тот украл подвижность и скорость Лето. Нинн рухнула на спину, прикрывая щитом грудь, Харк прыгнул сверху — устроился на щите на корточках. И заглянув за кромку со своей вечной раздражающей улыбкой, произнес:
— Уверена, что не хочешь потерять сознание?
Нинн застыла с открытым ртом, она не могла говорить, не могла думать. Позволила своему телу включить рефлексы. Ошейники активировались снова, так что теперь в ход пошла сила против силы. Импульс и баланс щита позволили ей отшвырнуть Харка прочь. Вскочив на ноги, она увидела, как Лето уклоняется от щита Тишины.
Перерыв оказался коротким, ошейники отключились снова. Ее дар, приходящий и уходящий по приказу чужих капризов, был похож на погружение в воду — передышку — и новое погружение. Кто бы ни занимался сегодня пультом, он укоротил интервалы включений, видимо, чтобы компенсировать ее способности. Она никак не могла настроиться на его ритм. Стоило ей сосредоточить в себе достаточное количество энергии, как она снова теряла над ней контроль.
Нет.
Похоже, на этот раз виноват не ошейник.
Сат сговорились, воруя у нее силу. За синей вспышкой света и собственной алой пеленой ярости она различала хохочущего Харка. И Тишину, смотревшую... с сочувствием.
Крик Лето утонул в море чистой энергии. Сила врезалась в нее, как груша для сноса зданий. Затылок впечатался в одну из сторон восьмиугольной ограды. Нинн настигло острое чувство дежавю. Когда-то, очень давно, она выпустила все — и отпустила себя — и получила рану на затылке, точно так же врезавшись головой в опору.
А потом картинка пропала, потому что она начала кричать. Огонь копьем прошил ее тело. Она практически чувствовала, как металл доспеха растекается в мягкий клей. Или, Дракон подери, это плавится ее кожа. Нервы кипели и вопили. Ни облегчения. Ни воздуха. Ни возможности отличить верх от низа и жизнь от смерти. Легкие ощущались так, словно провалились сами в себя. Будь в ее теле тысяча костей, сейчас сломалась бы вся тысяча. Боль усиливалась до потери сознания. Она пыталась держать глаза открытыми, но не смогла.
И когда ее тело стало таким уязвимым, а мозг потерял любую защиту, сокрушительная сила обрушилась на ее череп.
Толпа? Клетка?
Лето кричал на Сат.
— Какого хрена произошло?
— Проверка, — ответил Харк. — Мы не можем полагаться на слабое звено.
Харк издевательски отсалютовал ему, и Лето взмахнул булавой, чтобы продолжить бой. Толпа вопила, подбадривая его.
— Лето!
Ее крик заставил его обернуться. Он игнорировал и Харка, и громовые призывы продолжить драку, опускаясь на колени рядом с Нинн. Приподнял ее голову и уложил к себе на бедро. То, что осталось от ее рассудка, смогло пробулькать лишь:
— Неудобная подушка.
Почему она в нем нуждалась? Зачем она прокричала его имя? Он был ее мучителем и тюремщиком. Но на защиту его обнимающих рук она среагировала дрожью. Его тело заставляло ее чувствовать удовольствие, облегчение, и это совершенно сбивало с толку.
— Нинн, открой глаза. Давай, лабораторная грязь. Открой глаза и посмотри на меня.
Она дернулась.
Лето склонился ближе, но понимания это ей не добавило.
— Я проиграл, — сказал он. — Мы проиграли. Эти аплодисменты достались Ворам.
— И что теперь с нами будет?
— Ты выжила. Таков был уговор. Теперь все зависит только от ставок самого Старика. — Он расстегнул остатки ее доспеха, который все еще шипел и дымился. — Но теперь мы узнаем.
— Что узнаем?
— Можно ли ему доверять.
Нинн попыталась его оттолкнуть, но Лето был слишком силен.
— Ты говоришь ересь.
— Он не бог, — прошипел Лето. — Он lonayip человек. Мы боги.
Мир выцвел до серого цвета, прожектора казались ей грозовыми тучами. Лето говорил какую-то чушь. Он до сих пор завидует? Нет... Они проиграли.
— Ты винишь меня.
— Ты идиотка. Получил он деньги на ставках или потерял, но Старик обещал мне позаботиться о моей сестре. Мне нужно было всего лишь сохранить тебе жизнь на протяжении трех матчей.
Он поднял ее на ноги, несмотря на протесты.
— Я справился.
Она оскалила зубы.
