Заклятие короля полностью

В его взгляде жестокости не было. Она поразилась, уви­дев в волнах желания, которое почти физически омывало ее, надежду в его взгляде. Взгляд ласкал ее. Погладил по щеке. Спустился к ложбинке между грудей. К животу, в ко­тором нарастало предвкушение. Она была огнем и брон­зой, раскаленной и прочной. При всей своей силе под его восхищенным взглядом Нинн ощущала себя невесомой и нежной.

Вскоре его вес опустится на нее сверху. Она хотела этого. Безопасности и защиты. И соблазнительной потери способ­ности мыслить.

— Ты глазеешь, — два слова шуршали, как грубая бумага. Она вздрогнула. Его взгляд был прикован к ее соскам.

— Ты тоже.

— Мне есть на что посмотреть.

Она протянула руку.

— Это как солнечный свет на снегу. Тебе кажется, что он слишком яркий, но от него невозможно отвести взгляд.

Лето застыл на середине движения, стягивая с себя шорты.

Он был уже возбужден.

Нинн продолжала смотреть. Она знала, что нужно найти его взгляд и вернуться к идее нежности, которую она предло­жила, но ничего не могла с собой поделать. В прошлый раз все произошло слишком быстро, хотя тактильная память о тех укусах, поцелуях, сексе говорила ей, что не о чем там жалеть. Только сейчас это был совершенно другой вид желания.

Теперь она могла насладиться всей его красотой. Видом его возбужденного члена. Рассмотреть то, что помнило ее те­ло, длину, толщину и вес.

Она сама протягивала руку, приглашая, но не удержалась, села на кровати и взяла его за бедра. Она не смогла проти­виться искушению попробовать его на вкус. Сначала языком, очерчивая широкую чистую головку.

Лето зашипел. Его руки подхватили ее подбородок, заста­вили поднять голову. Он возвышался над ней так, словно способность казаться величественным, как гора, была одним из его даров Дракона.

— Я не смогу быть нежным, если мы начнем с этого.

— Значит, женщины уже занимались с тобой этим?

— Точнее, я заставлял этих женщин заняться.

— Большая разница, Лето. Стой неподвижно. Наслаждай­ся. И знай, что я тоже получаю от этого удовольствие.

Ей понравилось, как напрягаются его руки, обхватившие ее щеки, напоминание о силе, которую он держал под кон­тролем. Каждое движение языка, каждое прикосновение и долгие, томные посасывания вызывали у него разную ре­акцию. Иногда шипение — это было особенно хорошо, по­тому что доказывало, что она застала его врасплох. Иногда приглушенные стоны и дрожь, попытки податься вперед, когда она отстранялась. Она не хотела заводить его до точ­ки, после которой родится та же резкая страсть, что они раз­делили раньше. Большую часть его реакций выдавали руки, все так же обрамляющие ее лицо. Дрожащие. Напряженные. Пальцы, сжимающиеся в ее волосах.

Он был слишком большим, и она не могла принять его так глубоко, как ей бы хотелось. Она помогала себе руками, охва­тывая ту длину, что оставалась между ее губами и его те­лом. Ритм, который она выбрала, был медленным, но на­столько размеренным, что даже ее тело начинало гудеть от нарастающего возбуждения. С тех пор, как она научилась пользоваться своим даром, она не могла не сравнивать воз­буждение и взрывную силу. Энергия накапливалась... и сле­довало высвобождение.

Сейчас она накапливала энергию размеренно и почти бо­лезненно терпеливо. Чтобы высвобождение было полным.

Проведя языком по всей пульсирующей длине, она сме­стилась, чтобы снова взять в рот гладкую головку. Руки, об­нимающие лицо, напомнили ей, что Лето в любую минуту может стать главным.

— Хватит. — В его голосе звенела животная сила. И толь­ко глаза, полуприкрытые веками, бездонные, выдавали раз­ницу. Он был потрясен. Он был на грани.

Нинн почти ожидала, что его решимость даст трещину. Что она зашла слишком далеко. Что ее воин толкнет ее спи­ной на кровать и возьмет то, чего требует его тело. Она бы­ла не против, поскольку хотела того же не меньше его само­го. Но все же она надеялась на большее.

И он доказал, что способен на большее, когда опустился пе­ред ней на колени.

— Сними это, — сказал он, дернув ее за шорты. Она была совершенно не против — своего рода компромисс между тем, что ею владеют, и крайней степенью нежности. — Моя оче­редь.

Нинн раздвинула колени шире, чем говорили его руки.

— Так ты уже делал подобное с женщинами?

Она рассчитывала на шутку в ответ, но кожа на его щеках затвердела в гримасе.

— Не так часто, чтобы ты насладилась хорошим опытом.

— Мне нравятся честные мужчины.

Приподнявшись на локте, она направляла его голову ни­же, пока первое прикосновение не заставило ее задохнуться. Его губы были горячими, но язык оказался еще горячее. Ему недоставало тонкости. Но он компенсировал это терпением и настойчивостью. Нинн выгнулась и вскинула бедра. Он подхватил ее рукой под ягодицы, в той самой позе, которой она хотела. Вторая его рука накрыла ее грудь, пальцы кружи­ли и пощипывали ее сосок в ритме с пульсирующими дви­жениями его языка.