Но вот хищница полетела прочь. Когда неотвязное гудение затихло вдали, ворох листьев словно взорвался, и из него, как пробки из кувшинов с крепким элем, выскочили двое. Они жадно хватали ртами воздух, будто загнанные лисицы. Эрт осмотрелся.
— Готов поспорить, она почуяла кусочек полакомее, а то не оставила бы нас в покое. Вот повезло, так повезло! Смотри, чем выстелили гнездо наши хозяева: сплошь мята да бузина, только они этих тварей и отпугивают. Поверишь, мы спасены, хвала Звезде! А все же странно: сулисида здесь, за сотни миль от Мирринора? В это время они откладывают яйца где-нибудь в трясинах, в болотном камыше. Летуньи из них никакие, разве что буря занесла? Ты знаешь, кто это, э-э… Имриен? Огромные москиты, и больше никто, родня комарью. С виду такие лапочки, а силищи у них!.. Лютые, почти как нежить. Сколько нашего брата извели! Видела их ядовитые жала? И ведь знают, что люди их боятся; мозгов ни крошки, а все равно знают!
Он помолчал, глядя сквозь ветви в ночное небо.
— Вон там созвездие Лебедя. В это время года его хорошо видно — и здесь, и дома, в Финварне.
Его указательный палец обвел контур птицы, который слагался из девяти ярких звездочек. После этого Сианад принялся вычесывать листву из усов и даже выловил крохотную зеленую гусеницу, которую внимательно оглядел и отбросил прочь.
— Спи. Я покараулю.
Имриен покачала головой и показала на себя большим пальцем. Сианад лишь плечами пожал.
— — Ладно,
Сианад ткнул пальцем себе в грудь и повторил жесты.
— «Я — дракон, смотрящий на долину». А проще — «я караулю». Понятно?
Он зевнул во весь рот и в то же мгновение крепко заснул.
Имриен было не до сна. Несколько раз она впадала в состояние вялости, безразличия, но каждый раз заставляла себя встряхнуться. Впрочем, если б девушка и забыла бдительность, разве б это дало ей спокойно спать? Имриен глодало острое чувство вины перед самой собой.
«Как ты могла? Правда так долго была рядом, а ты отгораживалась от нее, ничего не хотела знать! Старуха Гретхет стягивала твою грудь широкой лентой, а ты?.. Бездумно приняла на веру лживые, наспех придуманные отговорки! Ну да, конечно, боль, страдания, потеря памяти… единственный человек, проявивший участие, стал для тебя всем. Не суди ее строго. Старая повидала на своем веку много обманутых, страдающих девушек и женщин. А что выпало на долю самой Гретхет? Можно только догадываться. Пусть у старухи дурной характер, пусть она корыстна, но она спасла тебя. Она провела всех, не только беднягу-найденыша».
Да, но как простить себя? Поддаться на обман — значит плыть по течению, отдаться на милость прихотливых волн чужой воли.
«Загляни в свое сердце, дурочка. Истина жила там все время. Ищи ответы в себе, не отворачивайся, когда найдешь».
Где-то далеко в теплой летней ночи ухал филин. Горящие глаза дракона, бодрствующего над долиной, незаметно погасли.
Чистый до скрипа, будто накрахмаленный утренний воздух, серебристыми бубенцами заливаются трещотки-сороки… Магия рассвета обратила лилово-сизое кружево над головой в зеленое золото. Сианад громко всхрапнул и пробудился.
— Ну все, в путь,
Старый бук что-то прошелестел им вслед. Путники напились из холодного ключа, омыли раны и ссадины и осторожно выкупались. Покопавшись в ранце, Сианад извлек оттуда завтрак.
— Тьфу ты! Говядина уже протухла. От жары, точно. Отрава к этому мясу даже пальцем не притронулся, я-то наведался на кухню раньше… Хорошо хоть сушеных фруктов навалом.
Поев, эрт достал компас, взглянул на него и слегка потряс.
— Так и знал. Стрелка вертится как сумасшедшая. Бесполезная вещица — компас, когда рядом водится нежить… Ладно, дорогу сам найду, а всяких тварей бояться нечего: у нас на шеях тилгалы! Но главное вот — острый нож! В моей руке бьет без промаха. Однако рисковать зря не будем: пойдем как можно тише.
И он затопал вперед, ломая сучья, задевая ветки, которые распрямлялись и хлестали Имриен по лицу. Спустя какое-то время путники увидели зайца-беляка. Тот удрал в чащу, и вскоре из-за деревьев показалась женская фигура в светлом плаще. Стоило приблизиться к этой леди, как она бесследно растаяла.
—
