В отличие от другого берега этот полого спускался к самой реке. Имриен прополоскала свою одежду и разложила на траве сушиться. В воду входить не рискнула: уж очень грозно бурлил стремительный поток! Девушка поступила иначе — держась за длинную ветку, склонилась над волнами и зачерпнула полный башмак: обувь Сианада пригодилась и тут. Ледяные струйки обожгли плечи и спину. Имриен осторожно поливала себя, стуча зубами от холода.
Что там говорила старуха Гретхет?
Вдоволь налюбовавшись, Имриен надела тунику не отжимая и вернулась караулить спящего.
Сианад стонал и метался в забытьи. Когда солнце преодолело половину небесного пути к зениту, эрт разлепил веки, огляделся и с усилием встал.
— Где это мы? А, земля куинокко. Добрые места, путешествовать по ним — одно удовольствие… Интересно, с какой стати мой башмак чавкает и хлюпает, точно я водяной?
Путники вооружились эвкалиптовыми посохами и отправились дальше, вверх по течению, к голому утесу, что возносился до самых облаков.
Картина неба поминутно менялась. Будто кисть невидимого живописца, вечно недовольного собой, уничтожала и создавала вновь ледяные горы, сады цветущих яблонь, белопенные леса, молочные реки и туманные озера. Вокруг расстилались целые акры лугов, над которыми подобно редким дозорным башням возвышались лавровые деревья и жакаранды, усыпанные цветами. Вольный свежий ветер благоухал пьянящими ароматами, оживляя и веселя сердце не хуже кисловато-сладкого сидра из зеленых яблок. Путники почти не отдыхали. Сианад хранил молчание. Имриен не услышала от него ни жалобы, хотя было ясно, что он смертельно устал и страдает от голода. На каждом привале девушка поила эрта и заботилась о нем, как могла.
Ночевать пришлось под большим деревом. Трудно было и вообразить, что за ужасы принесет с собой тьма. Имриен боялась вздремнуть даже на минуту, но пелена забытья то и дело неумолимо обволакивала сознание девушки. Один раз лунный луч превратился в серебристого коня, прекрасного, как светлый сон; вот только снов Имриен никогда не видела. Больше в эту ночь к людям никто не приближался.
Последующие два дня походили друг на друга, точно братья-близнецы. Девушка просто шагала вслед за Сианадом, не глядя по сторонам. Ее израненные ноги кровоточили, плоть терзалась от голода, желание спать сводило с ума, а главное — сердце болело за измученного товарища. Надежда покинула обоих. Путники продолжали идти, гадая про себя о том, какого рода гибель их ждет — падут ли они сами от бессилия или кто-нибудь им в этом подсобит.
Чем ближе к подножию скалы, тем кучнее росли жакаранды, опавшие лепестки которых устилали землю лазурно-бирюзовым ковром, плавали на зеркальной глади тихих заводей и прозрачных озер. Дорога Сианада и Имриен пролегала вдоль русла реки, в точности воспроизводя все ее повороты и излучины. Иногда берега были каменистыми и пустынными, иногда их обильно заливали сочные травы и луговые цветы, а иногда поток блестел начищенным оловом под густыми навесами древесных крон.
И вот путники вновь оказались в таинственной чаще, куда с трудом проникало солнце. Однообразные прямые стволы, толстые и тонкие, устремлялись вверх, то теснясь ближе, то немного расступаясь. Какая разница, куда идти, думала девушка, ведь кругом все то же — деревья, еще деревья, и снова деревья в сером полумраке… Неудержимо хотелось спать, однако Имриен брела вперед, поддерживая эрта под руку.
Приближался вечер, и вдруг люди расслышали то, что давным-давно должны были услышать, но не воспринимали своими затуманенными мозгами, — непонятный шум в отдалении. Речка как раз огибала невысокий утес. Путники обошли ровную стену выступа. Страшный грохот оглушил их, лес чуть раздался в стороны, и глазам людей представилось изумительное зрелище.
С головокружительной высоты летели вниз миллионы радуг, пойманных каплями водопада. Край этой блистательной завесы терялся в тучах брызг у подножия горы.
Сианад оперся на свой посох и слабо улыбнулся.
— Лестница Водопадов. Мы отыскали ее, Имриен. Вот наша силдроновая шахта.
