Заклятие немоты полностью

Сианад много рассказывал Имриен о повадках нежити. Природные законы этих существ мало чем сходны с человечьими, наставлял он. К примеру, смертный не может стать невидимым или превратиться во что-нибудь другое, а для неявных это пара пустяков. Но и у тварей есть свои пределы, за которые никто не выходит — разве что самые могущественные. Человек способен напасть просто так, по праву сильного. А нежити нужен повод, она ждет определенных дел или слов. Нельзя, например, открыто проявлять страх. Опасно верить всему, что видят глаза и слышат уши. Или нарушать молчание, когда это воспрещено правилами. Называть свое настоящее имя. Невежественно отвечать на вопросы. И, конечно же, нападать на тварей или посягать на их владения. Нарушители караются без пощады: их разрывают на куски, размалывают в порошок, вешают, высасывают кровь — способов не счесть. Но даже в самом худшем случае всегда остается надежда. Бывало, что смертного спасали резвые ноги, смекалка, бесстрашие, чья-либо помощь или обыкновенная удача.

Это произошло через неделю. Всадники, посланные вперед на разведку, доложили: узкое ущелье на пути завалено камнями. Конный и пеший с трудом пробьются на ту сторону, повозки — ни за что. Капитан охраны, что скакал во главе кавалькады на вороном мерине, поднял руку. Весь караван тут же остановился. Купец Шамборд что-то сказал капитану; распоряжение передали назад по цепочке:

— Сворачиваем с главной дороги. Сделаем крюк через Эфирию.

Люди разволновались, начали переговариваться. Не смея тревожить печальную подругу вопросами, Имриен сцепила руки на коленях и больше не шелохнулась.

За ее спиной беседовали две пожилые дамы. Одна тут же заахала:

— Надо же, Эфирия! Вот уж не чаяла побывать в тех краях. О них столько всего рассказывают! Интересно, что там на самом деле? Хотела бы я посмотреть на… странных карликов!

— Что касается меня, надеюсь, они на выстрел к нам не приблизятся! — проворчала другая.

Повозки повернули на юг. Деревья поредели, затем исчезли вовсе. Величественную небесную полусферу лазуритового оттенка покрывали размашистые изогнутые ленты перисто-кучевых облаков. Солнце светило сквозь них подобно гигантскому георгину.

Потянулись долгие часы. Закатное солнце окрасило возвышенности в цвет пылающих розовых лепестков с налетом темного золота. Поздним вечером караван въехал на возвышенность, и перед путешественниками раскинулось ошеломляющее зрелище.

Глубоко в поверхность земли врезался огромный каньон, мили три в поперечнике. Противоположный склон терялся в клубах пыли и мелких песчинок. Дно каньона скрывала непроглядная тень. Слева, в полумиле от каравана, вниз по скале вилась широкая серебряная лента, переплетаясь со струйками тумана. Грохот грандиозного водопада терялся в просторах ущелья, созданного силой летящих капель. Однако, высекая эту пропасть, вода столкнулась с породой, неподвластной для разрушения: каньон усеивали десятки тысяч длинных колонн из адаманта. Их плоские верхушки вздымались вровень с краем ущелья. Казалось, прихотливый великан обрубил все деревья в густом лесу на одной высоте, а потом обтесал их гладкие стволы.

На крутом склоне массивной впадины была вырублена извилистая тропа, по которой и начал опасливо спускаться караван. При ближайшем рассмотрении оказалось, что у вершин колонн теснятся постройки — угловатые дома из булыжников и клея, соединенные друг с другом при помощи подвесных мостиков. Беспорядочное переплетение тонких веревок напоминало замысловатую паутину.

Здесь, среди отвесных утесов, ветер бушевал с особой яростью. Каньон как бы вбирал в себя заунывно свистящие потоки, а затем с силой выбрасывал их к небу. В воздушных струях реяли, взмывая и кидаясь вниз, некие темные создания. Они походили не на птиц, а скорее на гигантских летучих мышей, между острыми треугольными крыльями которых качались человекообразные существа. Некоторые из тварей перетаскивали из дома в дом вещи или детенышей на веревочных шкивах.

— Смотри, это кланнойны, — сказала одна из женщин своему ребенку, — карликовый народец с перепончатыми крыльями. Не бойся, они ничего нам не сделают.

Путешественники разбили лагерь на берегу реки. Вокруг разожгли костры и выставили стражу. В низине тьма наступала мгновенно. Ночью серебряные струи потока пели особенно громко.

Имриен узнала из чужих разговоров, что кланнойны питаются горной порослью и крылатыми насекомыми, которых в сумеречном воздухе кружило столько, что хоть отбавляй. Мошкара ловилась в сети, растянутые между колоннами, или сама залетала в рот парящему в воздухе существу. Создания пили обычно дождевую воду или росу, а то и прямо из лужиц на верхушках колонн. Еще перепончатокрылые ни разу в жизни не опускались на дно каньона, боясь неявных тварей, обитающих там. Больше об удивительном народце не было известно ничего. Он имел свою собственную культуру и язык, никогда не связывался с людьми и мирно обитал в своей обособленной от остального мира стране — Эфирии.