Помощник Гретхет жадно вдыхал сладкие ароматы леса, упиваясь богатством живописных оттенков буйной зелени и многоголосым пением птиц. Он смотрел вокруг широко раскрытыми глазами, и сердце его страстно билось. Опьяненная кровь снова застучала в висках, как раньше, в первые дни жизни в Башне. Только на сей раз он был Снаружи и мог в полной мере наслаждаться этим удивительным чувством. Теперь найденыш знал, откуда оно приходило. Он беззвучно засмеялся и, не в силах удержать порыв, побежал вперед с раскинутыми, будто для объятий, руками.
Поднялся ветерок, щекочущий кожу, словно нежное дыхание младенца, крики птиц усилились, и внезапно тучи скрыли солнце, превратив день в полночь. Кругом раздались ругательства и испуганные крики:
— Шанг! Бродячая буря идет! Прикройте скорее головы!
Мужчины и женщины бросились к телеге, превратившейся в огромную клумбу, на ходу натягивая капюшоны еще сильнее, чем обычно. Дети смеялись и плакали одновременно. Капуцины визжали, сбившись в стайку. Ветер налетал уже мощными порывами. Вдруг тьма озарилась огненными вспышками. Лес менялся на глазах. Яркие цветы пламенели, как драгоценные камни, на темном бархате травы. Края и переплетающиеся вены листьев то зажигались золотом, то опять гасли. Тени становились все гуще. Ветви деревьев вздымались и опускались, словно гривы неутомимых скакунов. Буря трепала листву, точно водоросли, попавшие в клокочущий водоворот — живой, прохладный, шелковистый на ощупь, подчинивший себе все вокруг. Сквозь призрачные стоны урагана раздавался серебряный перезвон бубенчиков — теперь более чистый, он почему-то вызывал острое чувство тоски.
Возничий прикрикнул на лошадей, и те пустились галопом, не дожидаясь удара хлыста, только алые искры полетели из-под копыт. Участники процессии ощущали себя подводными пловцами. Странные вспышки становились все ярче.
Найденыша охватило безумное желание оседлать этот ветер и ускакать далеко отсюда, прочь от своей болезни и жизни, полной унижений. Но ему приходилось бежать вместе с толпой, напялившей капюшоны и не глядящей по сторонам. А между тем вокруг происходило нечто необыкновенное.
На полпути к Совиному столбу найденыш увидел под сводами ветвей мерцающую, будто сотканную из света картину: двое мужчин с непокрытыми головами, одетые на нездешний манер, бились друг с другом на мечах. Они наносили и отражали удары, не издавая при этом ни звука, и были так сосредоточены на своей молчаливой игре, что не замечали стоящего между ними дерева — проходили сквозь него, как бестелесные духи. Вдруг один из мужчин застыл, схватился за окровавленное плечо и рухнул наземь, раскрыв рот в безмолвном крике. Все это свершилось в одно мгновение — и вот уже раненый был снова на ногах, целый и невредимый. Сцена повторилась точь-в-точь; фигуры слегка бледнели, когда ветер затихал, и вспыхивали, когда он набирал силу. Вот это удивительное явление, когда оставленный кем-то на месте события отпечаток душевных сил словно проявлялся во время непогоды, народ и окрестил «живыми картинками».
К тому времени, пока процессия выбралась из леса и достигла владений Башни, буря кончилась. Вспышки утихли, небо прояснилось, ветер больше не колыхал ни траву, ни ветки деревьев.
Итак, лорд Валерике из Пятого Дома, находящегося в Финварне, и леди Персефона из Эльдарайна, Дочь Седьмого Дома, сочетались браком. Маг Циммут провел церемонию обручения в специальной зале для торжественных случаев. После долгого официального ритуала все участники проследовали по широкой лестнице, освещенной свечами в канделябрах, накрытой коврами и украшенной гирляндами цветов, в Большую Пиршественную залу. Там и началось наконец само празднование. Об этом возвестила традиционная четкая барабанная дробь, призвавшая к тишине всех присутствующих. Взоры пятисот восемнадцати титулованных особ и почти стольких же слуг обратились к высокому помосту.
Вдоль всей залы тянулся высокий стол, щедро задрапированный серебряной и лазоревой тканями и уставленный дорогими, изысканными яствами. В самом центре располагался свадебный торт в виде облака заснеженных розовых бутонов, из которого во все стороны вылетали белые голуби. Это сверкающее чудо, созданное знаменитыми кондитерами из самого Каэрмелора, символизировало изобилие Дома. Белые кристаллики сахара, которые использовали для приготовления торта, стоили баснословно дорого, так как добывались из тростника, растущего только на Тенагайских островах. Лишь самые отчаянные головы решались отправиться туда через океан, волны которого были не менее опасны и вероломны, чем сами острова, кишащие оборотнями.
